Он отступил на три шага, уходя от ударов. Быстро оглядел туман, и лицо его на секунду сделалось очень усталым.
А потом он начал меняться.
Корней стал расти, причём очень быстро, рывками. Вот его и без того мощные руки вдруг стали втрое шире. Грудь раздалась. Спина и вовсе раздулась как переспелая дыня. Он наливался, словно его накачивали изнутри. Рубаха лопнула по швам. Плечи развернулись вширь, руки удлинились и легли на землю, а затем всё его тело стало покрываться бурой шерстью.
Он опустился на четвереньки и взревел, а в следующий миг его лицо вытянулось и превратилось в морду.
И вот, через три вдоха, перед опешившими Анатолием и Павлом, оказался огромный медведь, с бочкообразной грудью и бурой шерстью.
Из под надбровных дуг, яростью сверкнули красные глаза.
А в следующий миг медведь ударил.
Павел стоял ближе всех и, заметив атаку, выставил меч для блока. Лапа снесла его вместе с блоком. Меч улетел в одну сторону, а Павел в другую, хоть полёт его и прервался подвернувшейся телегой.
Хрустнуло.
Павла, будто резиновый мячик отбросило от борта телеги. Он кубарем прокатился по земле и остался лежать. Левая его рука оказалась неестественно вывернута.
Волох, увидев это, хотел было поспешить поспешил было на помощь, но он не мог оставить за спиной двоих воинов.
Туман еще не растаял, но Николай, почуяв дрожь земли, уже мчался к месту схватки, и тут же вступил в бой.
Увидев противника, Николай на миг застыл, но тут же опомнился.
Он присел на колено, вцепился в землю обеими руками, и его предплечья вмиг покрылись серой коркой. Из земли, обрывая дёрн, поднялся ком земли с торчащими в разные стороны корнями.
Ком устремился навстречу ревущему медведю, что уже нёсся на Анатолия. И воина смело бы, но медведь отвлёкся на земляной ком.
Медведь просто взмахнул лапой и отбил глыбу в сторону — она развалилась, обдав всех крошевом, но удар был такой мощи, что зверя завалило набок.
Медведь тут же вскочил, встал на задние лапы, вытягиваясь во весь рост, и заревел так, что по туману прошла рябь.
Такой рёв вполне мог оглушить, но вата, что заволокла уши, уберегла их. Николай и Анатолий уже наседали на медведя с двух сторон, стремясь ранить того как можно серьёзнее. Медведь же размахивал лапами, отбивая клинки и стремясь переломать кости назойливым воинам.
Николай принял удар когтями на меч, и ему едва не вывернуло кисть.
Когти мельтешили с такой скоростью, что даже подойти было нельзя. Любой, кто сунулся бы в этот вихрь, потерял бы голову раньше, чем успел бы замахнуться.
Анатолий трижды пытался обойти сбоку. Трижды отскакивал. Пытался обойти, но медведь будто мысли читал, и каждый раз контратаковал.