— Тем не менее.
— И что же ему вменяют?
— Пока только подозрение. Дальше будет видно.
Панин помолчал, глядя на вид Неаполя.
— Пока мы ждем, что скажете о прошедшем визите к председателю дворянского собрания? Супруга Ивана Георгиевича просто чудо, как хороша. Как она пела! Я аж заслушался. А вы что скажете о ее исполнении?
Пока губернатор занял разговором графа, на что вызвался сам, в гостиной Губин уже сидел в кресле напротив Михейчука и держал папку на коленях. Мезенцев встал у дверей, раскрыв свою папку, и приготовил перо. Нефедов и Кутипов остались в сенях, но дверь из сеней в гостиную была отворена, и оттуда тянуло холодом.
— Александр Игоревич, — начал Губин, — я капитан-исправник Дубовского уезда Губин. Губернатор поручил мне вести дело о беспорядках, что случились девятнадцатого февраля в Петровске на площади, и о покушении на человека, присланного государем. У меня к вам разговор по этому делу.
Михейчук смотрел на него спокойно, только желваки под кожей у него обозначились резче, чем минуту назад.
— Хотелось бы узнать, каким боком к беспорядкам в Петровске имею отношение я?
— Обо всем по порядку, — кивнул Губин. — Начну с простого вопроса: вам известно, что в Петровске против приезжего устроили шум не сам по себе, а за деньги? Что людей наняли, чтобы они кричали про обман и первыми начали драку?
— Нет. Я о петровских делах знаю меньше вашего.
— А что вы скажете о помещике Федотове, Мартыне Сафроновиче?
— Помещик как помещик. Хлеб возит на рынок. Я с ним не в родстве, но шапочно знаком. Все же в одной губернии живем.
Губин неторопливо раскрыл папку и достал оттуда сложенный вчетверо лист. Развернул его, но не положил на стол, а держал на весу, так что из кресла видна была только обратная сторона.
— А вот мне Федотов говорит другое, — сказал он. — И мы плавно переходим к тому, почему я оказался в вашем доме. Федотов утверждает, что получил записку с советом устроить шум. И на ней стояла ваша подпись. Что скажете об этом?
Михейчук чуть шевельнул плечами.
— Не имею ни малейшего понятия, с чего он ссылается на меня. И что там за записка — тоже. Меня могли оговорить или подставить. Все же я имею не малый вес в нашей губернии, и это многим не нравится.
— Проверить подлинность легко, достаточно сверить почерк, — хмыкнул Губин.
— Почерки, бывает, подделывают. Вот у писаря в конторе мой почерк за двадцать лет выучен так, что и я сам не всегда отличу.
Губин смотрел на него долго, не отводя глаз, но мужчина в ответ смотрел ровно, не подавая страха. В гостиной было слышно, как в сенях переступают жандармы и как где-то в глубине дома, на кухне, звякнула посуда.