Устинов долго смотрел в пол, потом поднялся и оправил мундир.
— Ну, коли так, — сказал он, — то противиться не буду. Только вы уж приезжайте, Роман Сергеевич, чтобы никто потом не мог сказать, будто я обманул кого, когда про проверяющего говорил.
— Приеду, не сомневайтесь, — кивнул я. — Только по времени пока не скажу, когда, но без внимания вас не оставлю.
Он пожал мне руку сухо и крепко и пошел к двери, но на пороге остановился.
— А ежели я все испорчу?
— Дело новое, но если вы слушали Бориса Брониславовича внимательно, то испортить вам что-то будет сложно. А вот палки в колеса вам могут ставить. Этого бойтесь и за этим пригляд держите.
В сенях он долго возился с тулупом, потом дверь хлопнула, и в окне проплыли сани.
Олешкин вернулся к вечеру.
— Взяли, — сказал он. — Под расписку, с описью, что оставлено в доме. Повезли в Саратов нынче же — капитан Губин с жандармами. Кабинет опечатали, остальных домашних не трогали, покуда суд не пройдет.
Он сел на табурет, на котором полчаса назад сидел Устинов, и потер лицо ладонью.
— Роман Сергеевич, — сказал он, не поднимая глаз. — Я вас попрошу. Как приедете в Саратов, станут вас спрашивать про площадь, про городовых, отчего их там не было. Вы уж скажите, как знаете. Только не так, чтобы из-за этого на меня все и повесили.
Я смотрел на него и вспоминал, как он предупреждал меня не идти на площадь, а перенести свое выступление на другой день. И как получилось с Федотовым и Михейчуком — которые хотели одно, а получили совсем иное.
— Не переживайте, Борис Брониславович. Я помню, что вы меня предостерегали. И замалчивать о том не буду.
Олешкин кивнул, и в этом кивке было столько же благодарности, сколько и тревоги: все же мои слова не гарантировали, что его никто не тронет и с поста не снимет «За не соответствие».
Утром я велел закладывать. Тихон вынес чемодан, обмотал его ремнем и привязал к задку кареты, рядом уложили папки, которые Олешкин готовил для Саратова. Через десять минут карета двинулась со двора, увозя меня прочь из города.
Впереди были Саратов, отчет князю, и главное — встреча с Настей. Уж очень я по ней соскучился.
Глава 8
27 февраля 1860 года
Саратов
В город мы въехали к полудню. Последние версты я дремал, привалившись к стенке кареты, и просыпался всякий раз, когда мы наезжали на скрытые под снегом ямы. За Петровском дорога пошла ровнее, снег на полях осел и потемнел, у обочин стояли лужи, и колеса проходили по ним с долгим мокрым хлюпом.
Город открылся сразу за косогором: колокольни, длинные линии каменных домов, трубы, пристани и Волга, белая до самого луга. С крыш капало. На базарной площади снег лежал низкими осевшими пластами, в которых уже проступала грязь, и возы стояли не рядами, как зимой, а вразброд, объезжая лужи.