Глава 3
Страница 16 из 95
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 3

Страница 16

Глава 3

Глава 3

21 февраля 1860 года

Петровск

С момента моего «удачного» выступления на площади пошли вторые сутки, а мне казалось, что прошла неделя. Время из-за вынужденного безделья растянулось у меня многократно. Минуты теперь казались часами, а часы — днями. Еще и стоны Степана убивали всякий позитив.

Он лежал у меня в комнате, на кровати, которую Тихон придвинул к самой печи, из-за чего пространства внутри стало в разы меньше. Пахло дурно: старым потом, гноем и той сладковатой дрянью, которой лекарь промывал рану. На площади, в чужом тулупе, который висел на Степане мешком, он казался крупнее. Но сейчас на кровати лежал молодой мальчишка, лишь на пару лет по виду старше меня. Хотя как я позже узнал, ему уже больше двадцати. Видеть же его серым, осунувшимся, с запавшими глазами было неприятно и страшно. Рана в плече загноилась, и вчера лекарь приходил второй раз.

Врач был немолодой, в железных очках на шнурке, приходил в заячьем тулупе и приносил склянку с притертой пробкой, корпию и бинты, от которых пахло мылом. Руки у него были холодные и уверенные. Он велел менять повязку дважды в день, поливал рану из склянки так, что Степан скрипел зубами и вцеплялся в край кровати, и всякий раз врач говорил одно и то же: «На все воля Божья, а покуда жар не спадет, ничего сказать не могу». Тихон при этом держал раненого, чтобы тот не дергался, и отворачивался, но делал все, что велено, без единой жалобы.

Спал Степан больше, чем бодрствовал. Во сне он принимался говорить: звал какого-то Гаврюху, требовал лошадь, один раз сел на кровати и долго выяснял, кто из нас барин, а потом лег и забылся. Есть ему Тихон давал с ложки, как малому, и горшок за ним носил тоже он. Мне же было не по чину заниматься самому раненым. Да и не хотелось, по правде говоря.

По ночам я просыпался от его стонов и лежал, глядя в темный потолок. Выживет он или нет, было большим вопросом, и задавал его себе не только лекарь. Ведь это я его ранил.

Тогда, на площади, мне казался мой поступок правильным и единственно верным.

Ведь целился я не в грудь и не в голову. В плечо, туда, где чужой тулуп отходит от тела и под ним угадывается рука. Все как на тренировках. На таком расстоянии промахнуться было бы стыдно.

Вот этого я себе и не прощал. Не того, что выстрелил: иначе толпу было не остановить, и я знал это тогда так же ясно, как знаю теперь. А того, как спокойно и точно это вышло, будто я целился не в живого человека, а в мишень, совсем не думая о последствиях. Он упал тогда на колено, потом на бок, и тулуп на плече потемнел пятном, которое расползалось на глазах. До сих пор я не мог сказать наверняка, попади я чуть выше или застрянь пуля в плече, лежал бы он теперь в моей комнате или его давно бы уже отпели. Стыд не уходил, потому что у меня постоянно было напоминание перед глазами о собственном поступке: человек, что лежал в моей комнате, и оставить его я не мог.

назадназад
1 ... 14 15 16 17 18 ... 95
впередвперед