— Пятьсот рублей на уездную комиссию вы внесли первым. Вы хотели таким образом отвести от себя подозрения?
— Нет! Ни в коем случае! Я не против реформы, — Федотов поднял подбородок и впервые за разговор сам перешел в «наступление». — Я против того, чтобы мною распоряжался мальчишка!
— Стало быть, реформе вы не враг, а человеку государя — враг, — съехидничал Губин. — А мужика на площадь вывели его бить, будто забыли об этом, а видели лишь «мальчишку». Ловко у вас выходит.
Федотов не ответил. Мезенцев писал, и перо у него шло по листу ровно, без остановок, будто он и не слушал.
— Я вам вот что скажу, Мартын Сафронович, — Губин сложил руки на груди, опираясь спиной на стену. — Вы человек не бедный, три деревни, агроном, дом у торговых рядов. Неужто вам не приходило в голову, что за такие дела люди в Сибирь ездят?
— Приходило, — сказал Федотов тихо.
— И что ж?
— Я думал… я надеялся, что никто дознаваться не будет. Ну, помяли бы этого… Винокурова, — процедил он. — Тот бы испугался и уехал. Мальчишка же. И тогда дело доверили бы достойным мужам, с опытом, и оно от того еще лучше бы было слажено. Я не враг реформы и не бунтовщик! Я не думал, что будет кровь.
— Но она пролилась, — веско обронил Губин. — И теперь у вас одно спасение: сказать все, что знаете, и сказать первым. Пока не сказал кто-нибудь другой.
Федотов посмотрел на него и вдруг заговорил быстро, будто боялся, что его перебьют:
— Я вам все сказал. Я человек маленький. Мне написали, а я сделал, как понял. Если бы не эта записка, я бы ни в жизнь!.. А тут — вижу же, что не только я о деле этом думаю. Другие тоже переживают, что загубить Винокуров все по молодости лет может. А снять его почему-то нельзя. Вот и… — под конец Федотов и вовсе сник и не договорил.
— Хорошо, — выдохнул Губин и оторвался от стены. — Аркадий Львович, дайте ему подписать.
Мезенцев поднес лист, Федотов подписал не глядя, и жандармы увели его в коридор.
— Ну что, — Губин поглядел на Мезенцева. — Завтра тогда с утра в Саратов? Михейчука надобно брать у него в доме, покуда он бумаги не сжег, коли еще этого не сделал.
— У меня предписание и на обыск при необходимости есть, — сказал Мезенцев, закрывая папку.
— Вот и славно, — кивнул Василий Емельянович. — А Федотова покуда оставим здесь. Господин капитан, — посмотрел он на Олешкина. — Не спускайте с него глаз. И не дайте ему никуда уехать, пока расследование не завершено.
Глава 5
23 февраля 1860 года
Саратов
В казенном доме на первом этаже топили с шести утра, и к девяти в зале, где комиссия собиралась по будням, стояла такая духота, что промерзшие за ночь нижние стекла затянуло изнутри мутной пленкой. Карта губернии, приколоченная к стене еще в первые дни, обвисла по краям, и булавки с кружками уездов держались на ней уже не так крепко, как в первый день. Пахло горячим воском, выпечкой и чаем, которые принесли из соседней комнаты на тяжелом подносе.