— Представьтесь.
— Вахмистр Нефедов, — сказал тот, что был постарше, с рыжими усами. — При нас предписание третьего отделения.
— Жандарм Кутипов, — представился молодой парень не старше двадцати лет, но уже с приличной бородкой — не меньше чем в полпальца.
— Хорошо, что вы прибыли. Есть работа, — заявил Губин и дал приказ отправляться в дом помещика Федотова.
Через полчаса все пятеро вместе с Мартыном Сафроновичем, которого «попросили» на разговор, уже входили в кабинет Олешкина. Помещик был испуган. Все же жандармы — это не обычная полиция. Они по пустякам не приходят и список их прав по отношению к дворянам гораздо выше. Все-таки именно с арестом и последующим дознанием высшего сословия они обычно и имеют дело.
— Садитесь, — распорядился Губин, указав Федотову на табурет.
— Я уже все сказал господину капитану, — нервно заявил мужчина, не торопясь присаживаться. — И записку отдал добровольно.
— Господин капитан о том рассказывал, — кивнул Губин. — А теперь я хочу вас послушать. Аркадий Львович, спрашивайте по форме, а я пока здесь, у стеночки, постою.
Мезенцев раскрыл папку, поправил очки и, дождавшись, когда Федотов сядет, стал задавать вопросы. Ровным, скучным голосом: имя, звание, лета, вероисповедание, где имеет имение, сколько душ. Федотов отвечал коротко, глядя то на него, то на жандармов, и видно было, что больше всего его пугают именно эти двое у двери.
— Признаете ли себя виновным в том, что наняли людей для подстрекательства к бунту? — спросил Мезенцев.
— Я никого не нанимал, — замотал головой Федотов. — Я лишь дал понять, что коли выйдет шум…
— Но деньги передавали, — перебил его Губин. — Они уже изъяты у раненого. И он подтвердил, что получил их у вас. Лично.
— Но я не собирался устраивать бунт! — вскинулся помещик. — Так, пошумели бы, сорвали выступление, и все!
— Для чего?
— Так вы же сами видели записку! — ткнул Федотов пальцем на бумагу, которая лежала на столе.
— Письмо от Михейчука вы поняли именно так? — продолжил опрос спокойным голосом Мезенцев.
— Да, именно так.
— Кто еще знал о вашей затее?
— Никто.
— Капитан Олешкин знал?
Федотов помолчал, бросив на Бориса Брониславовича долгий взгляд.
— Капитан узнал после, — выдавил он из себя, а Губин заметил, как по виску Олешкина скатилась капля пота.
Пока он не собирался указывать на это Мезенцеву, но если тот повернет разговор таким образом, что защитить Олешкина не выйдет, то и сам Губин подставляться не будет.
— После чего? — спросил Аркадий Львович, не поднимая головы от своих бумаг.
— После площади.
Сделав пометку, Мезенцев продолжил допрос.