Сама Александра похоже отвыкла от такого внимания и отношения, а потому держалась словно снежная королева. Она стояла у стены возле рояля, где было меньше всего народу, выпрямившись так, что казалась выше своего роста, и руки держала сложенными перед собой. С ней заговаривали, она отвечала коротко, не пыталась поддержать разговор и умолкала сразу после ответа. Тогда собеседник понимал, что светской беседы не выйдет, и откланивался.
Своим поведением Александра невольно (или же специально? тут я не разобрался) еще сильнее поднимала свой статус в глазах аристократов, так как подобное поведение больше подошло бы высокородной дворянке, что решила «снизойти» до тех, кто ниже ее по положению, чем изгнанной из рода. Дамы посматривали на нее искоса и обмахивались веерами чуть быстрее обычного, быстро отворачиваясь, стоило ей посмотреть в их сторону. Посмотрим, изменится ли их отношение, когда все узнают о прошлом девушки.
Прием закончился далеко за полночь. Я изрядно устал, а потому решил отправиться домой. И я был не один такой. У крыльца уже стояли кареты, лакеи выносили шубы, а на ступенях некоторые гости ждали, пока им подадут их повозки.
Борис Романович проводил нас до дверей и на прощание пожал мне руку чуть крепче и чуть дольше, чем требовала вежливость, а сам при этом успел оглянуться на гостей, будто проверял, все ли видят это рукопожатие. Мужчина во время вечера не однократно подчеркивал, что мы с ним партнеры, упоминал о скором открытии нашего массажного салона, куда приглашал гостей, да и всем своим видом, в беседах и тостах показывал, что меня с ним связывают еще и дружеские отношения. Тост он говорил, держа бокал высоко и чуть на отлете, чтобы видно было и бокал, и того, за кого он поднят, и в такие минуты в зале делалось тише.
В целом, я понял главную цель и выгоду Бориса Романовича, устроившего этот прием.
Скоро выборы нового председателя дворянского собрания, а как я слышал раньше, Михайлов всегда был «компромиссной» фигурой и удержаться на этом посту ему было непросто. А тут он подкреплял свой авторитет еще и связью со мной — «человеком самого императора». Ну и пусть. Мне пока не до интриг Бориса Романовича. Я домой хочу.
Карета тронулась, колеса снова чавкнули в грязи, за окном поплыли редкие фонари и мокрые крыши, а Настя прижалась к моему плечу, прикрыв глаза. Сегодня она еще переночуют в отчем доме, а завтра мы наконец отправимся в Дубовку!
Глава 14
10 марта 1860 года
Особняк Михайловых
Борис Романович встал с утра в весьма хорошем расположении духа. В кабинете еще держалось тепло от топленной с вечера печи, на столе лежали бумаги, придавленные бронзовым прессом, а за окнами капало с крыш, и по стеклу сползали мутные струйки. Мужчина прошелся от стола к окну, постоял, глядя на мокрую улицу, и велел подавать завтрак. Еще неделю назад его позиции на предстоящем собрании были шаткими. Уж слишком сильно ударил по репутации рода развод Арины. Еще хорошо, что получилось выставить виновным в этом ее мужа Николая, иначе о переизбрании в предводители их дворянства можно было бы забыть. Однако многие шептались, что раз Борис Романович не смог воспитать дочь, что с ней муж в постель не желает ложиться, то как он сможет судить споры и быть представителем их уезда? В клубе при встрече с ним вежливо раскланивались и тут же отводили глаза. Но вчера все поменялось.