Глава 5
Страница 30 из 101
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 5

Страница 30

— И только? Лишь в крик у них все ушло?

— А что еще могло быть, Виктор Никитич? — Семенов посмотрел на него прямо и прикрыл тетрадь ладонью, будто придерживая лист от сквозняка.

Панин еще смотрел на него, будто ждал продолжения, но Семенов молчал. Тогда он откинулся на спинку и больше не спрашивал. Огорчение, которое он нес с самого начала доклада, сделалось только тяжелее: у мальчишки и здесь все сошлось. Неужто Михейчук его зря обнадежил?

— У комиссии дело одно, — сказал Константин Николаевич, и в зале стало тихо, — вводить волю. Если от криков к чему посерьезнее перейдут, то это тоже не дело комиссии. Для того полиция есть, она и будет заниматься такими происшествиями. А нам с вами довольно того, что дело в Петровске двинулось. Или вы полагаете, Виктор Никитич, что комиссии самой надобно заняться хватанием крикунов и дознанием, чего это они рот свой на замке не держат?

— Я полагаю, что ежели в уезде что-то случилось, то комиссии надобно знать, отчего это вышло, — ответил Панин с достоинством. — Хотя бы для того, чтобы в следующем уезде того же не повторилось.

— Вот если что произойдет, как в Дубовке было, тогда и будем думать, где мы недоглядели, — сказал князь. — Продолжайте, Петр Петрович.

Семенов продолжал еще четверть часа: о том, как в Петровском налажен учет недоимок, как распределены разъезды членов комиссии по волостям, как решено брать дворян из соседних уездов, чтобы местные не сговаривались. О записке Михейчука, о найме, о Федотове, о том, что от Петровска след ушел в Саратов, он не сказал ни слова. Только раз, когда Кавелин спросил о деньгах на агронома, заметил, что жертвователи вносят по своей воле и что право первого выбора артелей оговорено разъяснением.

— Благодарю вас, — сказал князь, когда Семенов закрыл тетрадь. — Пишите это же для государя, только короче. Столбцы ваши государь читает охотнее, чем мои реляции, это я по опыту говорю.

По залу прошло что-то похожее на облегчение. Кавелин собрал листы, Панин застегнул папку и поднялся первым, не дожидаясь, пока остальные отодвинут стулья.

На улице было ясно и морозно. Снег на крыльце держался сухой и скрипел под каблуками так, что швейцар у двери всякий раз вздрагивал. Панин натянул перчатки и постоял на верхней ступени, глядя на улицу, по которой тянулись возки с дровами, шли бабы с корзинами, у тумбы топтался человек в потертой шубе, будто ждал кого-то и не мог дождаться.

— Ваше сиятельство, — сказал лакей, подводя сани. — Куда прикажете?

— На Московскую.

Он сел, укрыл колени пледом и до самого поворота не оборачивался. Огорчение, которое он нес в себе с той минуты, как Семенов открыл тетрадь, не находило выхода и оттого делалось только тяжелее. У мальчишки все шло гладко. Не просто гладко — с каждым уездом он ставил дело все тверже, так что теперь и придраться было не к чему: вот порядок, вот бумага, вот столбцы, и даже промах в Хвалынске вышел лишь досадным случаем. У того же Самарина все гораздо тяжелее в первый день прошло.

назадназад
1 ... 28 29 30 31 32 ... 101
впередвперед