Я слушал и прикидывал, где он недоговаривает. Слишком складно выходило: и подельники пойманы вовремя, и Федотов опрошен, и след сам собой ушел в Саратов, куда Семенов как раз и поехал. Но, с другой стороны, за все эти дни я не увидел от него ни одной подставы. Даже то, что городовых не было на площади, в укор ему не поставишь — ведь он меня предупреждал об этом и просил перенести мое выступление.
— Он только на словах про указ из Саратова сказал, или покажет ту бумагу, на которую ссылается? — спросил я.
— Уже показал и отдал мне под роспись, — Олешкин поднялся. — Вы, Роман Сергеевич, одного не делайте: к раненому никого, кроме лекаря и вашего человека, не пускайте. И ежели кто из моих начнет к нему проситься — не пускайте тоже. Я разберусь сам.
После разговора с капитаном мои подозрения в его сторону изрядно уменьшились. Похоже, он и правда просто честный служака. Может, не особо умный или не очень инициативный, раз не нашел способа меня подстраховать даже вопреки моим заверениям, что я справлюсь. Но и явной подставы с его стороны я больше не видел.
Сидеть в четырех стенах, да еще со стонущим раненым под боком, было не только скучно, но и давило на меня так, что я начал разговаривать сам с собой. Чтобы занять себя, я велел вчера Тихону сходить на почтовую станцию, где стоял телеграф, и отправить от моего имени несколько депеш: Насте, отцу и Куропаткину. Написал и Елене Павловне. Все же с ее подачи я взялся за реформу, и молчать теперь, когда дело дошло до крови, было бы некрасиво. Писал коротко: в телеграмме много не напишешь, там платят за каждое слово, да и не всякое слово доверишь станционному писцу, который принимает депешу и поневоле прочитывает ее дважды. Про Анну не забыл тоже, девушка осталась в Петербурге почти одна. Я думал оставить с ней Александру, но кузина все же поехала со мной.
Помнится, раньше Анна с Настей сильно переживали из-за пророчества. Однако потом, после происшествия с Милашиным, Анна решила «забить» на это. Чему я искренне рад. А то эта их убежденность, что девушки обязательно умрут через год, если их сфотографируют, серьезно осложняла сестрам жизнь. Еще и гадалка потом «подлила масла в огонь», заявив, что рядом со мной им ничего не грозит. И что из этого вышло? Аня пробралась ко мне в постель, потом чуть сестры не поссорились, затем мы стали жить вместе, в том числе в постели, хотя это и не приветствуется в обществе. И все закончилось тем, что Иван Милашин чуть не разрушил репутацию и жизнь Ане. Потому да, вера в это пророчество ничего полезного девушкам не несла. Хорошо, что Анна решила больше не обращать на него внимание. Но и беспокоиться о ней я от того меньше не стал.