Кровопийца пронзила череп чудовища и достигла мозга. Юрмунганд-младший испустил последний крик и затих.
Виктор приземлился рядом с мертвой тварью. Задача выполнена. Мир спасен. Но цена…
Цена была заплачена полностью.
Он больше не был Виктором, сыном Эйнара, героем и человеком. Он стал Стражем Севера, бессмертным орудием божественной воли, лишенным человеческих слабостей и добродетелей.
И самое страшное — его это больше не волновало.
Виктор — теперь уже Страж — покинул пещеру и направился к выходу. Впереди его ждала вечность служения, бесконечная череда битв с силами тьмы. И он был готов к этой судьбе.
Потому что у него больше не было выбора. И желания выбирать тоже не было.
Снаружи его ждал конь. Серый заржал, почувствовав хозяина, но Страж не ответил на приветствие. Животные больше не вызывали у него привязанности.
Он сел в седло и поехал на юг. Не домой — дома у него больше не было. Просто туда, где могли понадобиться его услуги.
А в недоступных высях Асгарда Один Всеотец наблюдал за своим новым орудием и был доволен. План удался. У него теперь был совершенный страж, готовый защищать мир от любых угроз.
Цена была высока — человеческая душа. Но результат того стоил.
Где-то на юге просыпались новые древние твари. Кто-то должен был их остановить.
И теперь у мира был тот, кто мог это сделать.
Страж Севера ехал навстречу новым битвам, оставляя позади последние следы того, кто когда-то был человеком по имени Виктор.
Снег засыпал следы копыт, ветер разносил последние отголоски человеческой истории.
Началась новая эпоха. Эпоха бессмертного стража.
Глава 6. Ледяное сердце
В глубинах Белого моря, там, где даже самые отчаянные мореходы не осмеливались бросить якорь, под толщей льда в сотню человеческих ростов покоился дворец, который не знал тепла уже больше столетия. Его стены были созданы не руками смертных зодчих, а волей той, что давно перестала быть человеком, хотя память о человеческом прошлом жила в каждом изгибе ледяных сводов, в каждой грани хрустальных колонн.
Кристина пробуждалась медленно, словно выныривая из глубокого омута забвения. Сознание возвращалось к ней постепенно, слой за слоем, как нарастает лед на поверхности зимнего озера. Сначала пришло ощущение холода — не внешнего, ибо холод давно стал частью ее сущности, а внутреннего, того самого холода, что поселился в ее сердце в день, когда она впервые прикоснулась к запретной магии льда.
Веки, покрытые инеем тонких кристаллов, медленно поднялись, открывая глаза цвета северного сияния — голубые с зелеными всполохами, прекрасные и пугающие одновременно. Кристина не моргала — в этом не было необходимости. Слезы, которые могли бы увлажнить глаза, замерзали прежде, чем успевали появиться.