Хускарлы схватились за мечи, готовясь к бою. Их было десять против двадцати — шансы не самые лучшие.

Виктор же чувствовал странное спокойствие. Нет, не спокойствие — пустоту. Раньше перед боем в нем кипела кровь, сердце учащенно билось от предвкушения. Теперь он просто констатировал факт: предстоит сражение.

— Вы разбойники, — сказал он тихо. — Убийцы и грабители. В мире будет лучше без вас.

— Ха! — рыжебородый засмеялся. — Философ нашелся! Ну давай, умник, покажи, как это — делать мир лучше!

Виктор выхватил Кровопийцу из ножен. Меч засиял в утреннем свете, но в этом свете не было прежней радости — только холодная решимость.

— Берегитесь, — предупредил он хускарлов. — Я не уверен, что смогу контролировать себя.

И тут произошло нечто невероятное.

Виктор двинулся с нечеловеческой скоростью. Не исчез — просто стал двигаться так быстро, что глаз едва успевал следить за ним. В одно мгновение он стоял перед лагерем, в следующее — уже был среди всадников.

Но движения его не были бездумно яростными. Каждый удар был рассчитан, каждое действие — продумано. Виктор сражался не в берсерковом безумии, а с ледяной эффективностью.

Кровопийца засвистела в воздухе. Первый разбойник упал с коня, сраженный точным ударом в сердце. Второй попытался парировать — меч разлетелся на куски от удара божественной силы. Третий развернул коня, чтобы бежать — клинок настиг его между лопаток.

Виктор двигался между врагами методично, без лишних движений. Его не переполняла ярость — он просто выполнял необходимую работу. Мир действительно станет лучше без этих людей.

За две минуты все было кончено. Двадцать трупов лежали на поляне. Виктор стоял среди них, держа в руке чистый меч. На его одежде не было ни пятнышка крови.

Хускарлы смотрели на него в оцепенении. То, что они видели, не укладывалось в голове.

— Ярл… — прошептал Эрик. — Это… это было невероятно.

Виктор обернулся к нему. В глазах героя не было ни радости от победы, ни удовлетворения от мести. Только усталость — не физическая, а какая-то внутренняя.

— Да, — согласился он. — И я совершенно ничего не почувствовал.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Олаф.

— Раньше бой был радостью, — объяснил Виктор. — Кровь кипела, сердце пело. Даже страх смерти был… живым. А сейчас это просто работа. Необходимая, но пустая.

Он посмотрел на мертвых разбойников:

— Они были злом. Я это зло убрал. Но почему мне так… безразлично?

Торгейр осторожно подошел к одному из трупов:

— Ярл, ты двигался как… как не человек.

— Потому что я больше не совсем человек, — тихо ответил Виктор. — Один что-то забрал у меня, когда даровал силу. Что именно — пока не понимаю.