К закату все приготовления были завершены. Длинный дом сверкал от огней сотни факелов и свечей. Столы ломились от угощений. В воздухе стоял аромат жареного мяса и пряной медовухи.

— Время начинать, — сказал Эйнар сыну. — Помни — ты не только воин, но и хозяин. Веди себя достойно.

— Не беспокойся, отец, — ответил Виктор. — Сегодня все увидят, каким должен быть настоящий герой.

Эйнар вздохнул. Именно этого он и опасался.

Пир начался с традиционных ритуалов. Эйнар как старший ярл поднялся с почетного места и воздел руки к небу:

— Боги Асгарда! Один Всеотец, Тор Громовержец, Фрейя Прекрасная! Благословите эту пищу и это питье! Примите нашу благодарность за дарованную победу!

— Да будет так! — хором ответили гости.

Затем принесли большой рог из слоновой кости — реликвию клана, которую доставали только по особым случаям. Рог наполнили лучшей медовухой и пустили по кругу. Каждый отпивал глоток и произносил тост.

— За богов, дарующих победу! — начал Эйнар.

— За предков, указывающих путь! — подхватил Торкель.

— За павших героев, ушедших в Вальхаллу! — добавил Харальд.

Когда рог дошел до Виктора, он поднялся во весь рост. Все взгляды устремились на него — молодого воина, который за один день стал легендой.

— За клан Громового Медведя! — провозгласил он. — За воинов, чьи мечи не знают поражения!

Зал взорвался одобрительными криками. Виктор отпил из рога и передал его дальше, наслаждаясь вниманием.

Когда ритуальное питье завершилось, Эйнар поднялся для первой речи. Как отец героя и старший ярл, он должен был открыть торжественную часть пира.

— Друзья и союзники! — начал он. — Сегодня мы собрались, чтобы отпраздновать великую победу. Мой сын Виктор повел наших воинов против клана Железного Волка и одержал триумф, достойный песен скальдов.

Зал внимательно слушал. Эйнар продолжал осторожно:

— Семь храбрых врагов пали от его меча, включая самого Ульфа Железнорукого. Но помните — не гордыня, а мужество вело его руку. Не высокомерие, а справедливость дала ему силы. Он сражался не ради славы, а ради блага клана.

Виктор поморщился. Отец явно принижал его заслуги, пытаясь представить подвиг как нечто обыденное. Но разве можно назвать обыденным то, что не удавалось ни одному воину его поколения?

— Предки наши, — продолжал Эйнар, — учили нас скромности перед лицом богов. Чем больше подвиг, тем больше благодарности должны мы воздать тем, кто направлял наши руки. Виктор — достойный продолжатель рода, но он лишь инструмент в руках бессмертных.

Эти слова окончательно задели Виктора. Инструмент? Он, Семиубийца, победитель Ульфа Железнорукого? Да разве кто-то еще смог бы повторить его подвиг?