— Они не вернутся, — твёрдо сказал дух. — Теперь я буду готов.

Виктор кивнул и направился к выходу из рощи. Звери расступались перед ним, больше не проявляя враждебности. Некоторые даже тёрлись о его ноги, словно извиняясь за нападение.

Но когда он вышел за пределы священной рощи, холод ударил по нему с новой силой. Теперь он не сомневался — что-то случилось с Кристиной.

Виктор побежал через лес, не обращая внимания на ветки, царапающие лицо, и корни, цепляющиеся за ноги. Сердце билось так быстро, что, казалось, готово было выскочить из груди.

Он не должен был её оставлять. Какой же он дурак, что поверил незнакомому скальду!

Поляна, где они остановились на ночь, была покрыта льдом. Толстый слой инея покрывал землю, деревья, даже воздух, казалось, замёрз в неподвижности.

А в центре этого ледяного кошмара стояла статуя.

Статуя Кристины.

Виктор упал на колени перед ней, протягивая дрожащие руки к ледяному лицу возлюбленной. Черты были переданы с идеальной точностью, но в них не было жизни, тепла, души.

— Кристина, — прошептал он. — Что с тобой случилось?

Ответом ему был только ветер, воющий между обледеневшими деревьями.

Страж Севера остался один лицом к лицу с новой трагедией, и на этот раз никакой силы в мире не казалось достаточной, чтобы её исправить.

Виктор стоял на коленях перед статуей, и мир вокруг него медленно терял смысл. Время словно остановилось — или потеряло всякое значение. Секунды растягивались в минуты, минуты в часы, а может быть, прошла уже целая вечность с того момента, как он увидел ледяное лицо Кристины.

Сначала была просто пустота. Полное отсутствие мыслей, словно разум отказывался принять увиденное. Он протянул руку к её щеке, и пальцы коснулись поверхности, гладкой и холодной, как полированный мрамор. Не было тепла, не было пульса жизни под кожей — только мёртвый лёд.

— Кристина, — прошептал он, и голос прозвучал странно в ледяной тишине. — Кристина, проснись.

Но статуя не отвечала. Не могла отвечать.

Постепенно, как медленно поднимающаяся вода, в его сознание начало просачиваться понимание. Что-то случилось. Что-то ужасное, непоправимое. Скальд… где скальд? Поляна была пуста, если не считать него самого и… этого.

Горе пришло не сразу. Оно подкрадывалось осторожно, как хищник, выжидающий подходящий момент для броска. Сначала только лёгкое сдавливание в груди, потом тяжесть, которая росла с каждым ударом сердца.

Виктор обхватил статую руками, прижал лицо к её плечу. Лёд обжигал кожу, но он не чувствовал боли. Вся боль была внутри, там, где ещё недавно жили надежда и счастье.