— Трус! — крикнул Виктор в пустоту. — Если у тебя хватило смелости на это, хватит и на то, чтобы посмотреть мне в глаза!

Смех стих так же внезапно, как и начался. Тишина вернулась на поляну, но теперь она была не мирной, а гнетущей. Виктор медленно опустил меч, понимая, что кричит в пустоту.

Враг ушёл. Или никогда здесь и не был, наблюдая издалека.

Горе накатило новой волной, ещё более мощной. Виктор упал на колени, и на этот раз не рядом со статуей, а просто там, где стоял. Силы покинули его, словно вода утекает из треснувшего сосуда.

Всё, ради чего он жил последние недели, исчезло. Счастье, которое казалось таким прочным, рассыпалось, как карточный домик на ветру. Кристина была не просто возлюбленной — она была его якорем, тем, что удерживало его человечность в мире, где он становился всё больше похож на оружие богов.

Без неё он что? Бессмертный убийца, проклятый скитаться по миру в поисках врагов? Монстр, который может только разрушать?

Лёд в сердце становился толще. Боль притупилась, но не исчезла — просто спряталась под холодной коркой равнодушия. Виктор чувствовал, как что-то важное умирает в нём. Не жизнь — её у него отнять было нельзя. Что-то более тонкое. Способность чувствовать тепло. Способность надеяться.

Он посмотрел на свои руки. Они всё ещё выглядели человеческими, но ощущались чужими. Холодными. Словно уже не принадлежали живому существу.

Ветер снова поднялся, и на этот раз в его шелесте определённо слышался шёпот. Не смех — что-то более тонкое. Слова на грани слышимости, которые проникали в разум, минуя уши.

Одинокий… всегда был одинокий… всегда будет…

Она была иллюзией… красивой иллюзией… но иллюзии не длятся вечно…

Ты оружие… орудие… не человек… никогда не был человеком…

Виктор попытался не слушать, но голоса были настойчивыми. Они говорили то, что уже нашёптывала ему его собственная тьма. То, что он пытался не признавать, пока рядом была Кристина.

Посмотри на себя… что ты сделал с теми крестьянами… как легко ты мог их убить…

Посмотри, что стало с ней… все, кого ты любишь, обречены…

Проклятие… вечное проклятие… и ты заразил им её…

— Заткнись, — прошептал Виктор, зажимая уши руками.

Но голоса звучали не снаружи. Они исходили изнутри, из той части его души, которая всегда сомневалась, всегда боялась.

Один… навсегда один… таким создал тебя Всеотец…

Лёд в сердце становился всё толще. Виктор чувствовал, как холод распространяется по телу, но это не пугало его. Наоборот, холод приносил облегчение. Замёрзшее сердце не может болеть так сильно.

Он встал и снова подошёл к статуе. Лицо Кристины было спокойным, почти умиротворённым. Может быть, для неё это и правда было лучше. Может быть, жизнь рядом с проклятым монстром и не стоила того, чтобы за неё держаться.