Он схватил двоих крестьян за загривки и столкнул их лбами. Оба рухнули без сознания. Третьего ударил в живот, заставляя согнуться пополам и потерять способность дышать. Четвёртого поднял над головой и швырнул в группу ещё не атаковавших.

Кулак молодого крестьянина с удивительной силой врезался Виктору в рёбра. Послышался звук ломающихся костей — но не у Виктора. Крестьянин завыл от боли, глядя на свою искалеченную руку.

— Простите, — сказал Виктор, быстро схватив парня за здоровую руку и надавив на определённую точку на запястье.

Крестьянин мгновенно отключился от болевого шока, который Виктор умело вызвал, чтобы избавить его от страданий.

Битва продолжалась. Вилы пронзили Викторову ногу насквозь, но он просто выдернул зубья, оставив кровавые дыры, которые тут же начали заживать. Топор разрубил ему плечо до кости, но Виктор даже не поморщился, нанося ответный удар, который отправил нападающего в глубокий сон.

Постепенно круг сжимался. Не потому что крестьяне теснили Виктора, а потому что их становилось всё меньше. Один за другим они падали — не мёртвые, но побеждённые, лишённые сознания или способности продолжать бой.

— Убегайте! — закричал предводитель, когда понял, что их осталось менее десятка. — Это не человек! Убегайте!

Но было поздно. Виктор уже был рядом с ним.

— Простите, — повторил он и ударил старика в основание шеи.

Предводитель рухнул, как подкошенный.

Последние пятеро крестьян попытались атаковать одновременно, но это была уже агония. Виктор двигался между ними, как ветер между листьями. Удар в солнечное сплетение, захват за горло, бросок через плечо — и вскоре на поляне не осталось ни одного стоящего противника.

Тишина.

Виктор стоял посреди поляны, тяжело дыша. Его тело было покрыто кровью — собственной и чужой. Одежда разорвана в клочья, а на коже виднелись полосы затягивающихся ран.

Но все тридцать восемь крестьян были живы. Без сознания, с ушибами и переломами, но живы.

Кристина выбежала из-за деревьев, её лицо было бледным от ужаса.

— Виктор! — Она бросилась к нему, ощупывая раны. — Ты…

— Я в порядке, — прервал он её, хотя голос звучал устало. — Все они живы?

Кристина быстро обошла поляну, проверяя пульс у упавших крестьян.

— Живы. Но некоторые серьёзно ранены.

— Тогда помоги им.

— Что?

— Помоги им, — повторил Виктор. — Я не хочу, чтобы кто-то из них умер из-за меня.

Кристина колебалась лишь мгновение, затем начала двигаться от одного раненого к другому. Её прикосновения были осторожными, целительными. Холод её магии не причинял вреда — напротив, он облегчал боль, останавливал кровотечения, ускорял заживление.