— Кристина, — тихо сказал он, — отойди за деревья. Не вмешивайся, что бы ни случилось.

— Виктор, ты не можешь драться с ними голыми руками! Они…

— Они люди, — перебил он. — А я не хочу больше убивать людей. Даже ради самозащиты.

Он отстегнул ножны с мечом и отбросил их в сторону.

— Что ж, — громко сказал Виктор, поворачиваясь к крестьянам, — если вы так уверены в моей вине, попробуйте доказать это.

Предводитель нахмурился.

— Сдавайся, колдун! Мы не хотим кровопролития!

— А я не хочу сдаваться, — ответил Виктор, принимая боевую стойку. — Так что если хотите меня взять — берите силой.

Первым атаковал молодой крестьянин с вилами. Он бросился вперёд с криком, направляя острые зубья в грудь Виктора.

Виктор отклонился в сторону, схватил древко вил и резко дёрнул на себя. Крестьянин не удержал равновесия и полетел вперёд. Виктор перехватил его за плечо и аккуратно швырнул в ближайший куст.

— Хватайте его! — заорал предводитель.

Двое крестьян с топорами бросились на Виктора одновременно — один справа, другой слева. Виктор присел, пропустил удары над головой, затем выпрямился, ударив локтями в солнечные сплетения нападающих. Оба согнулись пополам, теряя дыхание.

Третий крестьянин попытался ударить его серпом в спину, но Виктор услышал шаги, обернулся и поймал запястье нападающего. Лёгкое сжатие — и серп выпал из онемевших пальцев.

— Он не человек! — закричал кто-то из толпы. — Смотрите, как он двигается!

Но остальные уже не слушали. Страх и ярость затмили разум. Они набросились на Виктора всей толпой.

То, что последовало, было похоже на смертельный танец.

Виктор двигался между нападающими, как тень среди света факелов. Его руки хватали, толкали, перенаправляли удары, но никогда не наносили смертельных ударов. Кулак в челюсть — и крестьянин отлетал на несколько шагов. Подножка — и нападающий с копьём падал, запутавшись в собственном оружии. Захват за горло — и ещё один враг терял сознание от нехватки воздуха.

Крестьяне наносили удары снова и снова. Лезвие серпа полоснуло Виктора по плечу, оставив кровавую борозду. Острие самодельного копья проткнуло ему бок. Топор рассёк кожу на лбу, и кровь потекла в глаза.

Но Виктор не замедлялся. Проклятие Одина делало его нечувствительным к боли, а раны затягивались почти мгновенно. То, что должно было убить обычного человека, для него было лишь временным неудобством.

— Демон! — завопил один из крестьян, увидев, как рана на груди Виктора затягивается прямо на глазах. — Он демон!

Паника начала охватывать нападающих. Некоторые попытались отступить, но Виктор не давал им уйти. Не потому, что хотел причинить вред, а потому, что понимал: если хотя бы один убежит и расскажет о том, что видел, за ними будет охотиться вся округа.