— Отмазки, — сказал друг и швырнул полотенце. — Мне-то мог и не врать. Я три года любил женщину, для которой был никем. А ты боишься признаться, что тебе нравится девчонка, что по логике должна быть врагом. Будто я осужу тебя.

— Может и нравится, — сказал я. — Только кто? Рита или Лиза? Какая она настоящая — ты знаешь? Вот и я нет! А влюбляться во внешность… Мне не пятнадцать.

Я не знал о ней ровным счетом ничего, кроме двух вещей: она умная и красивая. А остальное — из тех эмоций, что она показывает — какие они настоящие? Когда злится или сжимается рядом со мной?

Когда она плакала после моей выходки, вызывая во мне жалость и чувство вины — что это? Искренность или игра? Я хотел узнать о ней больше, залезть в её личную жизнь. Чтобы понять: когда я груб — я прав или нет. Найти оправдание своим поступкам. Но меня раздражало то, что мне не все равно.

Влад специально раскрыл себя, чтобы напугать, и она наверняка поняла, что это слежка. Может, догадается, что это я. И уйдет. Я все еще хотел, чтобы она сама ушла, оставила и мою компанию, и мои мысли.

— Спать пора, — сказал я, поднимаясь со стула.

— Тебя проводить или сам дойдешь? — хмыкнул Пашка.

Я махнул на него рукой и ушел в гостевую комнату. Снял и развесил костюм, а потом завалился в кровать под одеяло.

— Эй, Серег, — сказал Пашка, приоткрывая дверь и запуская полоску света. — Я после Лизы постельное не менял, если что.

Я цокнул языком, он засмеялся и оставил меня. В коридоре щелкнул выключатель, раздались шаги по коридору, тихий бубнеж из телефона.

Я уставился в темный потолок, но видел только глаза со слезами. Тонкое запястье, невероятно нежное на ощупь. И взгляд, полный волнения.

В офисе стояла непривычная тишина. Такая же, как в моей голове. Интриги, переживания выжигали внутри дыру, усталость накрывала с головой. Я ждал, когда закончится эта история, чтобы снова начать дышать. Меня не покидало ощущение, что я больше никогда не буду жить, как прежде. Начиная игру, не понимал — победа не всегда приносит удовольствие. Да и что есть победа я тоже не понимал. Я был готов разойтись на ничьей, остаться каждый при своих тайнах, не чувствовать ни вину, что что-либо еще. Отключиться от эмоций, забыться, представить всё произошедшее глупым сном.

Но едва я зашел в приемную, понял, что как раньше не будет. Лиза сидела за столом, уронив голову на ладони. Волосы падали на тонкие, загорелые руки.

— Рита! — позвал я.

Она резко подняла лицо с прилипшим к щеке локоном волос. Взгляд уставший, как у загнанного зверя. Не спала. Испугалась Влада и всю ночь слушала шорохи за дверью. Я должен порадоваться, что превратил ее жизнь в ад. Только не было радости.