Камеры.

Шепотом выругавшись, бросила сумку на пол. Если он посмотрит записи, то увидит, что я сделала. Если он увидит это, мне конец. С бешеным сердцем я ушла на кухню и сделала перевязку так быстро, как только могла. Внутри всё дрожало, страх перемешивался с волнением, пластыри падали на пол. Ругаясь на себя за беспечность, я с трудом закончила перевязку, почти свалившись в паническую атаку.

Зачем ему смотреть камеры? У него полно работы, почти не выходит из-за стола. Я зря нервничаю. Мне нужно только быть с ним рядом весь день, а вечером я отправлю документ Юре. И завтра меня здесь уже не будет.

Выдохнула и вернулась в кабинет. Соколов посмотрел на меня, на руку и промолчал. Это значит всё в порядке? Я не знала, но надеялась.

До обеда и после я маячила перед глазами Соколова, делая вид, что работаю. Он молчал, иногда странно посматривая на меня, но не с желанием придушить — а это уже радовало. Я могла бы уйти, когда он обедал, но не ушла. Даже не знаю, почему. Найти меня он не сможет — у него нет ни моего адреса, ни даже настоящего имени.

Я посматривала на сумку, сиротливо стоящую у стола, будто она могла рассказать шефу правду. Страх стал осязаем. Соколов проходил мимо, а казалось, что ко мне. Разговаривал по телефону, а казалось, что со мной. Под конец дня я вздрагивала от его голоса, шагов и даже кашля. И когда он наконец-то ушел домой, уронила голову на стол.

Оставалось только закончить дело, и я сбежала из офиса, скользя каблуками по плитке на полу. Прыгнула в машину, сразу стартанула с места и почти не дышала, пока бизнес-центр не оказался далеко позади. Остановилась на парковке у супермаркета и позвонила Юре.

— Я нашла документ годичной давности. Деньги ушли мимо счета фирмы, — быстро выпалила я без приветствия.

Юра молчал. Я терпеливо ждала, постукивая пальцами по рулю. Из динамика раздавалось лишь тяжелое дыхание заядлого курильщика.

— Хорошо, — сказал Юра. — Значит, получится утопить его. Продолжай.

Я вжалась в спинку кресла, уставившись в телефон. На экране бежали секунды, отсчитывая время звонка, но почему-то мне казалось, что я слышала тиканье часов.

— Что значит продолжай? — тихо сказала я. — Ты меня не услышал? Я достала документ.

— Лиза, ну зачем нам старое дело. Нам нужно новое, свежее. Это, конечно, интересно, но не так громко.

Невидимое нечто схватило мои внутренности крепкой, холодной рукой. Неприятный, болезненный трепет пробежался по коже, пока я сверлила телефон взглядом.

— Юра. Я стащила документ. Мне нельзя возвращаться.

— Он знает об этом?

— Нет, но…