— До связи, не скучайте там! — бодро выпалил я.

— Звони, Сереж. Мы очень соскучились. Целуем тебя, родной, — сказала мама и шмыгнула носом.

Я отклонил вызов и убрал телефон. Так и знал, что надо было отправить сообщение. Теперь я снова не усну и буду тонуть в собственных мыслях — о сестре, о родителях, о детях и о той, что хочет загнать меня в яму, из которой я отчаянно пытаюсь выбраться.

Запахи, писк приборов, яркий свет — все это стало таким привычным, но не менее страшным. Мое первое настоящее знакомство с детской больницей произошло тогда, шесть лет назад. Сначала это была обычная палата с металлической кроватью, потом — реанимация. В той больнице ходили хмурые врачи и медсестры, делающие все точечно и больно. Я помнил, как плакала Леська на первых процедурах, и как стойко, безразлично выдерживала последние.

Встряхнув головой, чтобы прогнать воспоминания, я прошел в актовый зал. Детвора смотрела мультики на телевизоре, но при виде меня на их лицах выросли улыбки. Снова объятия, снова рассказы обо всем на свете. Они вели к моему креслу, как короля, зная, что ближайшие два часа я буду с ними.

— Дядя Сережа, смотри, как я могу! — похвастался Илюха и привстал с кресла. — Хожу! Ну почти!

— Я и не сомневался в тебе! Давай быстрее вставай и будем в футбол с тобой играть, — улыбнулся я мальчишке, который никогда не плакал.

Другие ребята подхватили хвастовство Ильи, и тоже начали рассказывать о своих успехах. Я слушал каждого, и каждого хвалил. Это была надежда для нас всех.

Только Марьяна тихо сидела на моих коленях, прижимаясь щекой к груди. Она слегка вздрагивала от озноба, и я показал медсестре, чтобы принесла плед. Укутал девочку, но она все равно прижималась так, будто ей не хватало тепла.

Мы с ребятами досмотрели мультик, почитали сказку и поиграли в загадки. Я не хотел уходить, в компании детей я чувствовал себя дома и на своем месте. Маленьким пациентам тоже было безразлично — есть ли у меня деньги. Главное — внимание, которого им так не хватает в жизни. Их безусловная любовь — самое важное, что они могут дать и абсолютно бесценное.

— А у тебя есть дети? — тихо спросила Марьяна, пока другие разбирали привезенные мной игрушки.

— Конечно, целых двенадцать, и они все здесь, — ответил я и обнял девочку двумя руками.

— Нет, настоящие дети. Родные.

Она смотрела грустными глазами, полными боли.

— А вы разве не настоящие? Не родные?

— Если мы родные, ты заберешь меня к себе, когда я поправлюсь? — с надеждой спросила Марьяна.

Сердце сжалось так сильно, что заболело в груди. Я не мог ей этого обещать. Это не щенка взять с приюта, это намного сложнее и ответственнее.