— К черту, — сказал я и скинул пиджак. — У меня нет на это ни времени, ни сил. Мне надо, чтобы она ушла и точка.

— Как знаешь, — протянул Пашка. — Не забывай только, что нет ничего хуже обиженной, злой женщины.

Он махнул мне рукой перед уходом, и когда закрылась дверь, я откинулся на спинку кресла. Друг прав только в одном — я не могу подпустить её слишком близко к себе. Потому что потом вряд ли смогу отпустить.

Я постучал пальцами по столу, думая о том, что делать дальше. Потер виски, слушая, как трезвонит телефон в приемной. Рассказать о детях? Нет, я с самого начала знал, что буду держать это в тайне. Организовал благотворительный фонд, чтобы оплачивать лечение без вопросов налоговой. Схема была отлажена и работала отлично, пока информация не просочилась в массы.

Я знаю, почему журналисты начали охоту на меня. Слишком резкий рост и фонд, через который можно деньги отмывать. Только они не знают, что рост — это колоссальная работа, это годы круглосуточного труда. Подъем с нуля, когда, казалось, что жизнь рухнула в ноги. Смерть сестры, боль родителей и моя собственная стали толчком к тому, чтобы что-то делать. Пока я не сидел на месте, я чувствовал, что живу.

Сначала это были попытки создать компанию, потом ошибки, снова попытки. И так до тех пор, пока пальцы не обросли мозолями от ручки. Пока от вида компьютера не поднималась тошнота. Но остановиться уже не мог.

И все эти годы я думал только о том, что помогу больному ребенку, которому не хватает денег на лечение. Так в моей жизни появился Максим. Потом Жанна. Третьей стала Марьяна, и все закрутилось, завертелось. В нашу клинику везут детдомовских детей из разных уголков страны. За два года мы потеряли троих. А спасли двадцать. Ещё двенадцать находятся на лечении. Но я все равно считаю, что это мало.

Я посмотрел на телефон с желанием позвонить родителям. Они живут за границей, куда я их отправил для лечения душевных травм. Потому что здесь, в этом городе, всё напоминает о годе неравной борьбы за жизнь дочери. Но вместо родителей набрал другой номер и дождался ответ.

— Привет. Это Соколов. Работа есть для тебя.

— Слушаю, — отреагировал Влад.

— Нужно добыть информацию об одном человеке. Носит разные имена, но есть настоящее. Сейчас работает в моей компании.

В трубке зашуршал листок и после «угу», я продолжил:

— Горина Елизавета Борисовна. Сейчас представляется как Денисова Маргарита Олеговна. Раньше была Ольгой, может ещё кем-то.

— Так, — протянул Влад. — Что именно надо узнать?

— Всё, — сказал я. — Где живет, кто родители, с кем общается, вплоть до того, что на ест на завтрак. Если узнаешь какую-нибудь тайну, плачу вдвойне.