Ответа не последовало, но хватка Ю Лан стала крепче.
Не могу сказать, что уныние полностью покинуло её эмоции, но теперь главную ноту в них играло нечто другое… Не могу сказать, будто полностью мной заслуженное. Однако время и впрямь было. Немного, но хватит, чтобы найти решение. Должно хватить…
— Молодец, на этот раз намного лучше, но всё ещё слишком резко. Резкое движение большинство живых существ непроизвольно фиксируют и к нему подсознательно готовятся. А плавное движение замечают с опозданием и не успевают среагировать. Не нервничай, представь, что танцуешь, движения должны перетекать друг в друга, сливаться в одно, — наставлял я молодую девушку, что уже достаточно вытянулась и окрепла физически для владения полноценным взрослым оружием.
— Но, ум… учитель, я не могу — если я начинаю двигаться плавно, то ничего не успеваю.
— А если ты начинаешь спешить, то твои движения становятся слишком очевидными и заметными.
— Вы и так видите все мои движения, — надулась Ю Лан.
— Да, но я не человек и боевого опыта имею в разы больше, чем ты живёшь, к тому же после занятий магией ты забыла восстановить «Ложный образ» на ауре, которую я вижу и по которой тебя читать ещё проще, — улыбнулся я.
— Ой! Извините, я сейчас, — весь «праведный гнев» ещё совсем детской надутости (как нам всем пришлось постараться, чтобы она начала открыто проявлять такие эмоции…) мигом был забыт, и девушка бросилась творить чары маскировки.
— Ну вот, другое дело, — прокомментировал я, когда в сфере тонких энергий противоестественное переплетение цветов химеры сменилось образом ауры простого человека с самой каплей инородной крови, что ещё и ложно отражал поведение материального тела.
— Но, даже не глядя на ауру, вы всё равно видите все мои движения, даже если на меня не смотрите, — возразила Ю Лан.
— Ничего удивительного, я знаю тебя уже четыре с лишним года, и за всё это время мы расставались больше чем на несколько часов всего полтора десятка раз. Удивительно, что ты меня до сих пор не читаешь. Вернее, читать-то ты меня читаешь, но вот во время тренировок становишься очень рассеянной.
— Извините, — опущенная голова, поникшие лисьи ушки — ну прямо пай-девочка, просто смотри и умиляйся.
— Извините, говоришь? А кто три дня назад отделал того новенького воина, которого мы взяли в «Белый Василиск» из Шамата? — хмыкаю я. — А ведь он дроу, причём отнюдь не худший выпускник их военных школ из тех, что я видел, пусть молодой ещё. Что скажешь, лисёнок? Только смотри, словам вроде «он сам упал и начал в иступлении биться головой об стену» я не поверю.