— Заткнись, пожалуйста, — простонала из позы «рука-лицо» Линвэль.
— А вот я знала, что так будет… рано или поздно, — прокомментировала это Айвел.
— Я тоже, но то, как она это делает… — и не подумала выглядывать лунная эльфийка.
— Уф… — вздохнула Энди, опуская плечики. — Ладно, я давно смирилась! — встряхнулась она в следующий миг и, встав, начала скидывать платье.
— Да! — возликовала на это дьяволица, вскакивая следом. — Хватит кислых лиц! Идите сюда!
— Эй, погодь! Ум-м-м!!! — прервался голос Лин в сдавленных звуках.
Я же смотрел в глаза наглой коротко стриженной особы с полупрозрачными крылышками, что и бровью не повела на звуки попыток сопротивления своей хозяйки. Смотрел и понимал, что спрашивать всякую фигню типа «а ты уверена?» или там творить ещё большую чушь на тему «отговорить от акта разврата» будет полным идиотизмом и распиской в неспособности читать момент. Так что вместо этого я притянул «подросшую» фею к себе и поцеловал приоткрытые губки.
— Что же, сейчас Фобос всё докажет… и всему научит, — оторвавшись от натурально сладких, с ароматом мёда, губ Тмистис, я потянулся к её платью из листьев. Интересное развитие событий, но я совру, если скажу, что оно мне не нравится.
В храмовом зале Дома Д’Эст сегодня не было ни одного мужчины, даже из числа личной охраны Верховной Матери. Самцы не должны были осквернять своим присутствием священное событие, что должно было случиться сегодня и ради которого все маги Дома, за исключением наёмников, последние месяцы не прекращали укреплять защиту родовой цитадели от любых методов перемещения сквозь пространство, дабы в ключевой момент избежать лишних рисков и неожиданностей от экзотичного консорта Матроны. В последний свой визит тот не выказывал намерений вмешиваться, но кому, как не дроу, знать, сколь мало общего между тем, что ты говоришь и демонстрируешь на публику, и тем, что замыслил на самом деле? Однако пока с этой стороны всё было спокойно и ничто не тревожило едва слышно звучащий под сводами нестройный хор женских голосов, в который то и дело вплетались одиночное тяжёлое дыхание и резкий звук скрежета ногтей по твёрдой поверхности.
— Госпожа, выпейте это, мы почти закончили, — одна из младших жриц поднесла к губам Верховной Матери пиалу с исходящей паром жидкостью.
— Быстрее, — приказ дался Инаэ с трудом, как и глотки обжигающего настоя, температуры и вкуса которого она, впрочем, сейчас совершенно не ощущала. Последние десять минут (или уже целую вечность…) боль была просто невыносимой, не помогали ни обезболивающие эликсиры, ни заклинания, даже чары для облегчения рождения дреглотов лишь самую толику притупляли боль.