Главным итогом всех этих драматических событий стало окончательное переселение Семки и Стеши в квартиру Будищева. Мальчишка лежал, девушка за ним ухаживала, а Дмитрий в первый раз едва не поссорился с Люсией. Случилось это когда они со Степанидой вышли прогуляться и неожиданно столкнулись с братом и сестрой Штиглиц.

— Какая неожиданная встреча! — со странным выражением на лице воскликнула баронесса, смерив ревнивым взглядом незнакомую барышню.

— Добрый день, Люсия Александровна, — поклонился в ответ Дмитрий, после чего обменялся рукопожатием с Людвигом. — Я тоже очень рад вас видеть.

— Вы не представите нас вашей очаровательной спутнице?

— О, прошу прощения за оплошность, — спохватился подпоручик. — Это моя воспитанница Стеша. Я вам о ней рассказывал.

— Разве? — картинно удивилась Люсия. — Ах, да, припоминаю. Но мне казалось, что она должна быть несколько моложе. Не так ли Людвиг?

— Не припоминаю этих подробностей, — дипломатично ответил брат, — но все равно очень рад знакомству!

— Я тоже, — смутилась столь пристальному вниманию девушка и невольно отступила назад, будто пытаясь спрятаться за широкой спиной своего спутника.

Если бы Степанида Филиппова оказалась не так хороша собой, да к тому же была одета, как подобает людям ее круга, или хотя бы прислуге, мадемуазель Штиглиц, по всей вероятности, не обратила на нее особого внимания. Но она, к несчастью, оказалась барышней весьма видной, модно и со вкусом одетой, и вообще, что называется, интересной. Во всяком случае, Людвиг не сводил с нее глаз и, судя по всему, ему нравилось, то, что он видел. Сама же Стеша, напротив, держалась как можно ближе к Дмитрию и Люсия почувствовала опасность.

Каждую субботу Будищев со Стешей бывали у Барановских. В этот день в гостеприимной квартире на Сампсониевском собирались близкие люди, причем близкие не по происхождению или крови, а по духу и образу мыслей. Молодые инженеры, предприниматели, изобретатели. Иногда просто прожектеры. Они обменивались идеями, обсуждали технические новинки, делали предложения, и горячо спорили между собой, иной раз, даже переходя на личности.

Дмитрий, как обычно, сидел в сторонке с расслабленным видом, как будто развернувшаяся дискуссия его никоим образом не касалась, пока бывший здесь впервые капитан первого ранга Можайский излагал свое видение будущего летательных аппаратов. По его словам, они могли вести разведку, доставлять срочные донесения, бросать на голову противника бомбы, ставить в море мины и проделывать множество иных вещей, от которых у одних присутствующих захватывало дух, а у других появлялись скептические усмешки.