— Весьма жаль, Дмитрий Николаевич, что все закончилось именно таким образом, — извиняющимся тоном заметил он. — Хочу заметить, что узнав о вашем аресте, я со своей стороны дал вам лучшую аттестацию из возможных. Надеюсь, она хоть немного помогла вам!

— Благодарю, — кивнул отставной поручик, протягивая руку. — Для меня было честью и удовольствием служить с вами!

— И для меня, — отвечал ему Кох, обмениваясь крепким рукопожатием. — Кстати, новый начальник охраны получил высочайшее повеление при организации службы следовать вашему прожекту.

— Флаг им в руки, — усмехнулся Дмитрий, из деликатности не став упоминать про транспарант и паровоз.

— Но мне казалось, что вам будет приятно узнать об этом.

— Мне? Очень!

На этом они расстались, не имея более намерения встречаться и продолжать знакомство, случившееся при столь трагических обстоятельствах. Кох продолжил службу, и хотя никогда не занимал более заметных должностей, закончил ее в генеральском чине, окруженный всеобщим почетом и уважением. Будищев же…

— Граф! — заорал Федька, кидаясь навстречу однополчанину. — Отпустили? Что же ты не сообщил, я бы встретил!

— Тише ты, чертушка, ребра переломаешь, — сделал попытку увернуться от объятий Дмитрий, но не тут-то было.

— Ишь каков, — обиженно выговаривал ему однополчанин, продолжая сжимать в объятиях. — А я уж не знал, чего и делать. То ли новому царю в ноги кинуться, то ли на гауптвахту напасть.

— Только этого не хватало, — поспешила урезонить сожителя Анна, после чего все же поздоровалась с незваным гостем. — Проходите, Дмитрий Николаевич, располагайтесь. Кушать будете?

— С удовольствием, — отвечал ей Будищев. — А то на губе я завтрак пропустил, а во дворце не кормили.

— Во дворце⁈ — хором воскликнули удивленные хозяева.

— Ну-да, с самого утра забрали с Сенной и представили пред светлы очи нового государя императора.

— И… что? — напряженно спросил Шматов.

— Да все нормально, — поспешил успокоить приятеля Дмитрий. — Тебя скоро наградят, будешь потомственным почетным гражданином. Ну и денег немного отсыплют от царских щедрот.

— Ишь ты, — потрясенно прошептал отставной ефрейтор. — Потомственный почетный гражданин! Это же не фунт изюму…

— Вот-вот, выше только дворяне.

— Вот и славно, — заметила вдовушка, уставляя рядом с принесшим столь радостную весть гостем тарелки с разной снедью. — Откушайте, Дмитрий Николаевич, чем бог послал.

— А я смотрю, Господь вас не забывает, — ухмыльнулся Будищев, при виде полной чашки наваристых щей, миски и холодной телятиной, а также полного графинчика с хлебным вином.