— Очень может быть, — согласился Дмитрий, — ну что еще по одной?

— Ага. Давай!

Похороны государя, отставка старого и назначение нового правительства и предстоящая коронация, взбудоражили высшую знать империи. Было понятно, что корабль государственного управления скоро круто развернется и кто знает, кому суждено остаться у руля, а кого, быть может, унесет за борт. Все теперь зависело от нового императора и его приближенных, самым влиятельным из которых, как поговаривали осведомленные люди, был князь Мещерский.

И хотя, сам пока не занял никакой явной должности, оставаясь всего лишь простым камергером, тайное его влияние было трудно переоценить. Ходили слухи, что одного его слова было довольно, чтобы устроить, или же напротив, напрочь испортить карьеру любому придворному или сановнику. Поэтому, где бы теперь не появлялся Владимир Петрович, его встречали подобострастные взгляды соискателей монаршей милости. Сам он однако, ничуть не переменился, оставаясь таким же простым и любезным, как и прежде. И только взгляд иной раз выдавал в нем хищника, способного ради своей потехи играть чужими судьбами и даже жизнями.

Впрочем, были люди, которых боялся и сам князь…

Как то вечером, когда Мещерский обедал [2] в ресторане, к нему в кабинет без спроса зашел какой-то человек. Занятый поглощением пулярки [3] под соусом из трюфелей он не сразу обратил внимание на вошедшего, полагая, что это кто-то из прислуги, а когда все же поднял глаза, наткнулся на ледяной взгляд Будищева.

— Приятного аппетита, ваше сиятельство, — без тени улыбки на лице, поприветствовал он князя.

— Благодарю, — чудом не поперхнулся Владимир Петрович. — У вас ко мне какое-то дело?

— Я зашел попрощаться, — без обиняков начал Дмитрий.

— В как-каком смысле? — с трудом выговорил Мещерский.

— Уезжаю за границу. Вполне вероятно, мы больше не встретимся, если вы меня, конечно, к этому не вынудите.

— Что вы имеете в виду?

— В России остаются мои друзья и близкие, и мне очень не хотелось бы, чтобы с ними произошли какие-нибудь неприятности. Вы меня понимаете?

— Боюсь, что не совсем…

— Бросьте! Вы прекрасно знаете, что бывает, когда страдают мои близкие. Запомните сами и передайте своим подельникам, что если хоть один волос упадет с головы моих друзей, я приду за вами. За всеми вами!

— Простите, Дмитрий Николаевич, но вы склонны преувеличивать свое значение для нас.

— О как!

— Именно так. Судите сами, мы добились всего, чего хотели. Александр Александрович вступил на престол, а значит, гибельные для России реформы будут остановлены. Других помыслов у нас нет, а вы и ваши, хм, друзья никакой опасности не представляют…