Госпожа Люсия в последнее время пребывала в меланхолии, и защиты от нее ждать не приходилось, а Клара и прочие чухонцы вполне могли выжить бедную девушку из полюбившегося ей дома.А терять такое хорошее место, сами понимаете, ей не с руки. Так что делать было нечего, и она, накинув подаренную молодой госпожой шубку, быстро пошагала к кондитеру.

Над его лавкой развивался немного приспущенный имперский флаг с траурным крепом, а сам хозяин выглядел разбитым и глубоко несчастным.

— Прошу передать господину барону мои глубочайшие извинения, — печальным голосом заявил он. — Кончина нашего доброго государя стала большим ударом для всех нас, и потому все валится из рук, но, заверяю, такого больше не повториться!

— Кого⁈ — ахнула девушка, до сей поры знать не знавшая, что царь умер. — Ой, горе-то какое!

— Да, мой либер фройляйн. Это большая потеря для всех нас. Но, не извольте беспокоиться, я сию же секунду все исправлю и пошлю к вам киндер с заказом. Еще раз приношу свои извинения!

Узнав такую сногсшибательную новость, горничная тут же бросилась со всех ног домой, чтобы поделиться ею с хозяйкой, но едва не налетела на какого-то мальчишку.

— Ты что ль у молодой баронессы служишь? — поинтересовался он, дернув ее за подол шубки и воровато оглянулся.

— Я, — с достоинством, как и полагается уважающей себя прислуге в хорошем доме, отвечала ему Маша. — А тебе что с того?

— Письмо для твоей госпожи принес, — шмыгнул носом вихрастый посыльный.

— Так давай. Я передам.

— Не-а, велено лично в руки.

— Тогда сам неси.

— Еще чего! У вас там собака большая враз портки оборвет. Дураков нет!

— А мне какая печаль? Не хочешь отдавать, иди к Сердару, авось он передаст.

— Кобеля вашего Сердаром кличут? — заинтересовался мальчишка.

— Никто его не кличет. Он сам, куда ему надо приходит, да таким как ты уши откусывает!

— Беда, — задумался маленький проныра.

На самом деле, его старания были вполне понятны. Кто принесет послание, тому и чаевые, а уж если письмо долгожданное, так и награда может быть немалой. Вот только помогать ему Маша не собиралась, хотя…

Люсия Александровна в последнее время казалась сама не своя. Все душу ей этот проклятый Будищев вымотал! И письмо, конечно же, от него, от проклятущего! Вот и сидит юная баронесса дома, никуда глаз не кажет, даже в модные магазины… а раз новых вещиц у нее не появляется, стало быть, старые ей никуда девать не надо. А ведь могла бы Маше подарить!

И что делать? Вдруг она от этого письма повеселеет? А если, наоборот, еще больше закручинится? Ох, грехи наши тяжкие!