Покрасневшие от выпитого уголовники начали рассаживаться, время от времени переругиваясь при этом. Затем один из них вороватым движением вытащил из-за пазухи косушку и хорошенько приложился к горлышку.

— Мне оставь, — пихнул его в бок второй, отчего первый едва не поперхнулся. Извозчик глядя на это непотребство только сплюнул и, присев на облучок, демонстративно отвернулся.

— Вы бы еще балалайку взяли, — с досадой покачал головой устроившийся в господских санях главарь и, обернувшись к Будищеву, распахнул полсть, — присаживайтесь ко мне, господин офицер. Путь хоть и недальний, а все же будет теплее.

Эта почти мирная сцена окончательно усыпила бдительность Дмитрия, и он устроился вместе с остальными в санях.

— Но, мертвая! — взмахнул кнутом оставшийся без водки кучер и в этот момент бандиты, не сговариваясь, накинулись на моряка.

Тот попытался сопротивляться, но брыкаться ногами мешала толстая шкура, Тихон вместе с подручным схватили его за руки, а третий накинул на шею удавку. Тем не менее, подпоручику почти удалось свалиться с саней на утоптанный снег, но они, так и не выпустив добычу из рук, спеленали его как младенца, после чего кинулись избивать. Затем, самый здоровый из них, достав свинчатку, собрался было проломить подпоручику голову, но Щербатый поспешил остановить его.

— Погоди! Надобно господина офицера поспрошать перед смертью, где он денежки свои прячет?

— Больно он шустрый, — тяжело дыша, проговорил кучер. — Может, проще прирезать от греха?

— Это всегда успеем, — не согласился главарь. — Вяжите его и тащите в подвал.

Нынешней ночью Шматову тоже не спалось. Шел уж шестой год как они были знакомы с Будищевым и с тех пор почти не расставались. Ей богу, как иголка с ниткой, куда один, туда и другой. Не раз и не два случалось, когда они выручали друг дружку из совершенно безвыходных ситуаций. Больше, конечно, Дмитрий, потому как в их упряжке, как ни крути, он коренник, а Федя только в пристяжках. Но все ж таки они столько дорог вместе прошли, и вот на тебе. «Не твоя это война!» А чья?

— Как не так! — пробормотал отставной ефрейтор славного Болховского полка и, осторожно отодвинувшись от сладко спящей Анны, выскользнул из-под одеяла.

Действовать следовало осторожнее, поскольку вдовушка могла его и не отпустить. Хватит, скажет, навоевался со своим Митькой. Доведет он тебя до цугундера, будешь знать!

Надо сказать, что Федор госпожу Виртанен не просто любил, но немного и побаивался. Потому как понимал, что женщина она, мало того, что красивая, но еще и умная, а паче всего опытная. Хлебнула горюшка в свое время, так что теперь на мякине не проведешь. Но… баба есть баба, а боевой товарищ, совсем другое дело!