Кира остановилась на светофоре, и практически в эту же секунду на боковое зеркало машины села крупная ворона — по легендам, прислужница тёмных магов и колдунов. У Киры эта птица с детства ассоциировалась с чем-то мистическим и потусторонним, сейчас девушке было двадцать, так что подобные вещи не должны были её пугать. По логике вещей.
Но пугали.
Медленно, как в замедленной съёмке, ворона повернула голову, и чёрные блестящие бусины уставились на девушку. Кира отшатнулась от окна, ругая себя за глупость.
— Пошла отсюда, — прошептала она. — Улетай… глупая птица.
В древние времена воронов, наравне с чёрными кошками, считали любимыми питомцами ведьм, так что встреча вряд ли означала что-то хорошее. Ну, если верить легендам, конечно.
Кира не верила.
Зажёгся зелёный. Девушка плавно двинулась с места, и птица улетела.
Но неприятный осадок остался.
(она смотрела на меня с ненавистью? нет, конечно. глупости. вороны не умеют смотреть с ненавистью)
Очень много ворон обитало на кладбище городка, откуда приехала Кира, так что не было ничего удивительного в том, что эти птицы ассоциировались у девушки ещё и со смертью. Ну, и с похоронами, конечно. Увидеть на кладбище огромного упитанного ворона, сидящего на памятнике из чёрного гранита, было в порядке вещей.
В чёрном небе громыхнуло. Ещё пара секунд, и между грозовыми тучами сверкнула молния, сопровождаемая очередным раскатом. Кира перестроилась налево и негромко выругалась — прямо перед ней оказался чёрный катафалк. Сообразив, что каким-то образом вклинилась в траурную процессию, она вернулась на правую полосу, но взгляд то и дело возвращался к катафалку.
Движение на виадуке было довольно интенсивным, машины шли одна за другой, так что приходилось соблюдать скоростной режим, и у Киры не получалось увеличить расстояние между своей машиной и траурным кортежем. Каждый раз, бросая взгляд в боковое зеркало, она видела её — чёрную, как тот самый ворон, машину с покойником внутри.
(почему он умер?)
(или она?)
(сколько ему было лет?)
(или ей?)
Кира сбросила скорость до тридцати километров в час, пропустила всю траурную процессию, потом перестроилась на левую полосу — правая вела к мосту и выезду из города.
Тяжёлое чувство приближающейся беды не оставляло ни на секунду. Убеждать себя в том, что всё это глупости, смысла не было. Зачем убеждать? Кира и так это прекрасно понимала. Но ей всё равно было не по себе.
Небо, казалось, просело под собственной тяжестью. Оно давило, создавая ощущение замкнутого пространства. Город… да, что там город — весь мир вдруг уменьшился до размеров… гроба. Самого дешёвого, но невероятно прочного, из которого не выбраться.