— Лаврентий Павлович, Мартину Густафссону нужно будет отправить двенадцать самолетов, десять М-12 сразу, а ближе к осени уже и парочку М-36. Я договорилась о том, что летчиков на переобучение он пришлет в Ленинград, нужно будет переводчиков подобрать: английский они в большинстве своем знают, но обучать их лучше все же на родном шведском. Туда же, в Ленинград, нужно будет отправить десяток учебно-тренировочных И-14УТ, с катапультами конечно. Густав обещал для начала самых опытных шведских пилотов прислать, их, думаю, недели за две переобучить получится…

— Про электростанцию я уже знаю, у Кржижановского уже бригада сформирована, которая ей занимается. Слова, которыми они тебя называли, я передавать тебе не буду, но если вкратце, то они вежливо просили их хотя бы за полгода о таких проектах предупреждать. Тем не менее обещают к следующему половодью ее построить. И последнее, чтобы ты особо не нервничала: я с твоей Катей поговорил по-соседски, она на химика учиться почему-то не захотела.

— А я ей сказала, что ее просто в университет так зачислю: ей же всего шестнадцать, ее комиссия по формальным признакам просто до экзаменов может не допустить. А через год она сможет на другой факультет перевестись.

— Не надо, я еще с профессором Млодзеевским поговорил — и он твою Катю с удовольствием к себе на кафедру берет. Уже взял, так что можешь не суетиться. Да, чтобы ты не думала, что тебя зря в Стокгольм гоняли: сегодня утром Карл Хамбро выехал в Нарвик, и он уже объявил, что очередная сессия стортинга открывается в следующий понедельник. У Молотова по этому поводу прошли довольно бурные переговоры с германским послом…

— И что?

— И он его послал. То есть Вячеслав Михайлович посла послал: мы ведь во внутренние дела норвежцев не вмешиваемся… А раз уж ты сама пришла, то ответь на вопрос: ты вроде когда-то говорила, что доверяешь товарищу Бартини…

— Я просто думаю, что он — один из лучших наших конструкторов. Наших, советских авиаконструкторов, а что?

— А то, что твой Алексей Петров довел до относительно рабочего состояния двигатель реактивный на четыре с лишним тонны тяги. Роберт Людвигович еще в прошлом году предлагал транспортный самолет с восемью прежними, по тысяче двести килограмм которые, строить — но почему-то Иосиф Виссарионович ему не доверяет.

— А я — доверяю.

— Об этом и вопрос: новый двигатель-то совершенно секретный пока, и кому его предлагать под новый самолет?

— Есть варианты?

— Туполев и… Мясищева с Петляковым можешь не предлагать, они уже под этот мотор бомбардировщик делать начали.