В университете традиционно на подготовку к первому экзамену студентам давали минимум четыре дня. Или пять — если пятый день, как в сорок первом, приходился на воскресенье. В институте высокомолекулярных соединений Академии наук Вера тоже первые пять дней года объявила «временем на размышления», так что у нее в эти дни особых занятий не было. Иосиф Виссарионович вероятно тоже об этом знал — и пригласил ее на беседу третьего числа. Вера же, специально уточнив, что на этот день никаких правительственных совещаний не намечено, в Кремль приехала на свой «Волге» и, поставив ее на Ивановской площади, не спеша пошла к товарищу Сталину.
— Вера, — обратился к ней Иосиф Виссарионович, показывая, что разговор будет неофициальным, — ты обещала рассказать мне, почему ты считаешь войну неизбежной и почему наиболее вероятным врагом ты считаешь Гитлера.
— Не совсем так… то есть я немного иначе о возможном будущем думаю, но в целом… Чтобы не отнимать у вас много времени, я сначала расскажу одну историю. Поучительную историю, которая, надеюсь, прояснит мои мысли. Когда-то один выпускник семинарии довольно непростым путем добрался до самой вершины карьерной лестницы в свое стране и стал ее практически единовластным правителем…
— Вера, я бы не хотел…
— Вы все же сначала дослушайте, это займет пару минут, не больше. Так вот, этот правитель подумал-подумал — и начал строить в стране социализм. Настоящий социализм, но так как даже большинство его соратников не понимали, что это такое, он социализм свой обрядил в более, что ли, понятные людям одежды и социализмом называть не стал, а себя объявил вообще диктатором. Что, впрочем, сути государственного строя не поменяло. Буквально за двадцать лет… за восемналдцать он сделал свою страну процветающей, народ там стал жить лучше, чем где угодно еще в мире. Было введено бесплатное образование, причем обязательное образование, для всех детей, внедрена бесплатная медицина. Промышленность появилась мощная: страна сама полностью обеспечивала свою армию оружием, строились корабли, на которых переправлялись грузы и товары в разные страны. И уровень жизни всего населения практически вдвое превысил уровень жизни в США!
— Ну, нам до этого еще далеко…
— Да, но я продолжу. Страна никому за границей не была должна ни копейки, она стала полностью самодостаточной и продолжала развиваться все быстрее и быстрее — но у нее были очень завистливые соседи. Которым эта страна не нравилась, в том числе и потому, что народ массово стал от соседей в эту страну перебегать. Да так, что за восемнадцать лет население увеличилось почти впятеро! И банкиры — британские и американские — вдруг осознали, что сам факт существования маленькой независимой и социалистической страны где-то у черта на куличиках угрожает их существованию. Потому что люди во всем мире могут внезапно понять, что социализм делает жизнь всех людей счастливой и богатой, а вот капитализм — нет. Поэтому англичане, то есть банкиры британские и американские банкиры тоже, дали соседям этой страны денег и оружия на сумму, в несколько раз превышающие бюджеты этих стран, началась война — и Парагвая не стало. У него отобрали половину территории, но и хрен бы с территорией. Банкирам требовалось не это, им вообще плевать было, землей владеет Парагвай или Бразилия с Аргентиной — но им было не плевать на носителей социалистической идеи. И по требованию банкиров войска Бразилии и Аргентины, а так же примкнувшего к ним Уругвая уничтожили почти восемьдесят процентов населения Парагвая. Просто убили всех, кто успел хотя бы немного пожить при социализме. Из мужского населения в стране в живых осталось около десяти тысяч человек, а мужчин старше пятнадцати лет — от пяти до, возможно, всего двух сотен! И всех их убили просто из-за того, что они на собственной шкуре почувствовали преимущества социализма. Настоящего, а не того симукляра, который нам пытаются впарить еврейские экономисты…