— И вы хотите, чтобы я вам сразу поверил…
— Нет, я хочу, чтобы вы выполняли свою работу. А верить… вы можете просто выйти на улицу и спросить любого шведа: на кого работает шведская промышленность? И любой швед вам ответит, что шведская промышленность сейчас практически на треть загружена моими заказами. Не советскими, а моими личными. По моим лицензиям Электролюкс производит холодильники и стиральные машины, жена хозяина этого гаража стала самой богатой женщиной в Европе, торгуя моими товарами и тем, что мы с ней производим совместно. Но со всех этих предприятий я получаю столько же, сколько и сами шведы, и почти всю прибыль я пускаю на новые заказы. Мне это выгодно, хотя моя выгода не в сумме прибыли заключается — и мне будет выгодно иметь под боком у своей страны независимую Норвегию.
— Но вы говорите, что Шпицберген…
— А это будет платой Норвегии за ошибку вашего короля: Хокон поверил англичанам, а этого делать нормальным людям не рекомендуется. И теперь все норвежцы будут помнить, что верить англичанам — к потере территорий. Остров-то вам не особо и нужен, и вообще он норвежской территорией никогда не было — но как символ…
В комнатушку вошел Карл Густафссон:
— Фрёкен Вера, мотоцикл готов.
— Спасибо, Карл. А где обещанное печенье?
— Я положил две коробки в сумку мотоцикла…
— Спасибо! До свидания, господин Хамбро, надеюсь, вы прислушаетесь к моим словам.
Когда молодая женщина ушла, норвежец повернулся к хозяину:
— Вы, как я понял, хорошо знаете эту женщину…
— Да её весь Стокгольм знает! И, думаю, половина всех шведов. Милая девушка… женщина, у нее уже двое детей, но я все еще по старой привычке ее девушкой называю. Она не обижается…
Дверь у комнатушку снова открылась и в нее ворвался высокий мужчина:
— Карл, надеюсь, ты не выкинул мои эскизы рисунков, которыми я машину фрёкен Веры украшал? Они вроде раньше на той стене висели…
— Нет, не выкинул, просто убрал куда-то, чтобы они не испачкались… только не помню куда. А зачем они тебе?
— Наш король Густав поручил мне… доверил мне нарисовать лицевую сторону новых монет, которыми он с ней будет за что-то расплачиваться!
— А чего ты такой взъерошенный? Конечно, если твой рисунок появится и на монетах…
— Это будут золотые монеты! Первые шведские монеты из золота! И оформить их король доверил мне! Он сказал, что эта кошка с котенком будет что-то там символизировать…
— Поздравляю! А рисунки свои сам ищи, мне некогда…
На следующее утро, обсудив с Мартином Густафссоном все вопросы, касающиеся новой авиакомпании, Вера улетела в Москву, а там, даже толком не отдышавшись после перелета, навестила соседа — но не дома, а в его рабочем кабинете: