— Вы хотите мне предложить отправиться на оккупированную вами территорию? И чем это лучше, чем если бы я вернулся в Осло?

— Всем лучше. СССР не оккупировал три норвежских фюльке, а просто обеспечила им свой протекторат. Мы вообще не вмешиваемся в управление этими фюльке… почти не вмешиваемся, но наше минимальное вмешательство сделало для немцев оккупацию Норвегии вообще бессмысленной. И, если там, в Нарвике, будет полноценно работать норвежское правительство, то мы… вы сможете довольно быстро договориться с Гитлером о том, чтобы немцы из Норвегии просто ушли.

— И это вы проделали просто от щедроты вашей русской души?

— Нет, за протекторат мы, то есть Советский Союз, в уплату забирает Грумант. То есть Шпицберген: любая услуга должна быть оплачена, а денег у Норвегии сейчас просто нет. Но Грумант мы заберем в любом случае — вопрос лишь в том как. То есть либо в качестве репарации за попытку нападения на Советский Союз вместе с англичанами, или как плату за то, что Норвегия остается независимой страной.

— Тогда я бы хотел узнать, почему для Гитлера Норвегия перестанет быть интересной?

— По причине нашего упомянутого минимального вмешательства. Мы запретили любые портовые работы с судами, которые ходят под флагом оккупированной Норвегии и — до полной деоккупации страны — с любыми судами Рейха. Гитлеру Норвегия была нужна для удобства вывоза шведской руды через Нарвик — но теперь этого сделать нельзя. Еще он хотел контролировать морской путь — но поскольку база в Будё находится теперь под нашим протекторатом, то Норвежское море для Германии остается столь же доступным, как и, скажем, Атлантика: плавать — можно, а контролировать — нет. Флот… немцы захватили три четверти норвежского грузового флота, но даже он им теперь не очень-то и нужен: возить руду из Нарвика с его помощью уже не получается, а использовать его для каких-то иных целей… Немцы уже порядка полусотни пароходов выпустили на перерегистрацию в Нарвик, в надежде на то, что хоть так они смогут руду к себе оттуда возить — а если стортинг примет правильные решения, то немцам будет выгоднее просто из Норвегии убраться, да еще какие-то компенсации вам выплатить за войну.

— Это ваша официальная позиция?

— Это моя личная позиция. Вы можете поговорить с Густавом… с королем, он подтвердит: я не подписываю никаких документов, кроме, разве что, счетов в ресторане. Но то, что я обещаю, я выполняю. И не потому, что я такая честная, а потому, что прежде чем что-то обещать, я подсчитываю свою выгоду и обещания даю, если выгода серьезно перевешивает возможные убытки.