— И куда скрываться? В Лесогорск, что ли?

— Да хоть туда, Лесогорск очень хорошо от ненужных людей прикрыт. А лучше знаешь что? Официально в Лесогорск лети, а по дороге сверни-ка на Казачинскую ГЭС. Там как раз по твоей программе споры идут нешуточные, вот и решишь, кто там прав, а кто тебя слушать не захотел.

— И что по моей тематике может быть на электростанции? Все мои пластмассы и лаки еще на заводах в агрегаты понапиханы, я вообще к электричеству отношусь как уверенный пользователь лампочек и утюгов…

— Пользователь… придумаешь же словечко! А кто Кржижановскому подсунул электрический газ для переключателей высоковольтных? Там теперь народ спорит, допустимо ли на удаленной станции, где с химиками проблемы, ставить переключатели со страшно ядовитым газом…

— Гексафторид серы — вообще не ядовитый.

— Вот ты им это и объясни. И помоги немножко: как мне доложили, у них вопросы в основном о том, как эти переключатели ставить на место и подсоединять. В общем, на месте разберешься… или просто вид сделай, что разбираешься, главное — из Москвы на пару недель исчезни.

— И когда?

— А вот прямо сейчас и исчезай. Экипаж твоего самолета уже на аэродроме… на моей машине поедешь туда. Тебе полчаса вещи собрать — и адью.

— Но я…

— Я спорить не собираюсь, я просто тебя информирую. С университетом… Тихонов завтра договорится, а Иосиф Виссарионович… он уже в курсе, он тебя из Москвы убрать и посоветовал. Сама понимать должна: его советы строже приказа. Беги уже, собирайся!

Вера еще подумала, что ситуация сложилась действительно аховая, если ее решили из Москвы вывозить на самолете ночью. Уже два года действовал строжайший приказ, запрещающий «ответственным товарищам» пользоваться авиатранспортом в принципе, а исключения «допускались» лишь для нескольких человек, перечисленных в приказе поименно. И, хотя сама Вера в номенклатуру не входила и в список «приземленных» товарищей не попала, однако ее имя всплыло в списке лиц, которым лететь «в случаях крайней срочности и необходимости» позволялось. Но вот ночные полеты — их в принципе выполняли лишь военные летчики, и не все, а лишь «специально обученные», в основном из бомбардировочной авиации. А не в основном — все пилоты военно-воздушных частей войск КГБ (то есть и летчики из особой военно-транспортной эскадрильи, и истребители из отдельного полка воздушного прикрытия транспортной авиации). То есть все шестьдесят человек — и то, что теперь им дали задание ночью вывезти Веру «куда подальше», свидетельствовало о серьезности ситуации.

Но проанализировав свои ощущения по дороге на аэродром (а Лаврентий Павлович лично ее туда проводил), Вера вдруг поняла, что она не боится. Совсем не боится: к тому, что любой ее день может оказаться последним, она привыкла еще «в прошлой жизни»: все же возраст «обязывал». А лететь ночью на самолете — это было вообще не страшно: в отряде «транспортников» КГБ летчики были опытнейшие, а аэродромы…