— Старуха — та точно будет довольна. Нам остается лишь что-то сделать с Норвегией — и тогда она вообще счастлива будет.

— А что Норвегия? — хмыкнул Иосиф Виссарионович, — куда они денутся-то?

— Ничего с Норвегией делать не надо, — меланхолично подтвердил Вячеслав Михайлович, — они уже согласились с нашей нотой и единственное, о чем попросили, так это дать им не две недели, а месяц для выполнения поставленных условий. По крайней мере наши представители уже допущены в лагеря для интернированных, причем не только дипломаты, но и командиры армии. Вы, Лаврентий Павлович, это и сами должны уже знать, армия-то там в основном ваша.

— Да знаю я, и месяц мы подождать согласились уже. Я имел в виду, когда норвежцы нам всех интернированных передадут, то Старуха полностью счастлива будет.

— Откровенно говоря, я так и не понял, в чем ее счастье в этой ситуации заключаться будет, — высказался Климент Ефремович.

— У Старухи откуда-то очень интересные сведения о залежах всяких полезных ископаемых на той территории, а вот осваивать эти месторождения некому. И как раз пленных солдат она на эту работенку и хочет направить. Хакон седьмой полностью согласился, что если мы переданным нам интернированных норвежцами солдат отправим на эти рудники…

— Мы предоставим всем возвратившимся из Норвегии финским гражданам работу, — немедленно поправил Берию Тихонов, — чтобы они могли заработать себе на жизнь и не испытывали нужды. То есть мы даже к поверженному врагу проявляем милосердие…

Иосиф Виссарионович не удержался и рассмеялся в голос:

— Ну да, мы вообще во все стороны милосердием прыскаем! После нашего ультиматума Хакон согласился бы, что отрубание голов всем переданным нам финнам было бы актом милосердия: ведь головы-то рубят, чтобы они не мучились!

— Однако нельзя не согласиться, что обустройство будущих рудников, если оно будет вестись по стандартной процедуре НТК, обеспечит этим солдатам уровень жизни даже повыше, пожалуй, чем они у себя до войны имели. А Старуха за соблюдением нормативов следит очень внимательно…

— И все мы боимся, что она нас заругает, если мы что-то неправильно сделаем, — рассмеялся уже Валентин Ильич. — Ладно, посмеялись и будет, по персоналиям у кого-то замечания имеются?

— Не замечание, а… — Климент Ефремович немного замялся. — Андрей Александрович потянет автономную республику? У него же опыта работы с нацменьшинствами…

— Мы ему, безусловно, поможем, — ответил Сталин. — И, насколько я понимаю, ему очень поможет в работе Вера Андреевна, тем более поможет, что мы, по сути, ее план приняли — а это значит, что она все уже тщательно продумала.