— А почему мы про эти ракеты ничего не знаем? — спросил Климент Ефремович.
— Потому что ракета еще не до конца испытана, флоту не демонстрировалась — чего недоделку-то показывать? И уж на вооружение точно не принималась, у нас все готовые ракеты как раз для испытаний и сделаны были, весенних испытаний. И самолеты для испытаний модернизировались — а Александр Александрович новую машину по собственной инициативе проектировать начал, когда с ним по доработкам этим консультировались. В любом случае управлять этими самолетами и ракеты с них пускать умеет хорошо если человек тридцать из летного состава войск КГБ — и мы даже еще не знаем, насколько хорошо они это делать умеют! Но раз с японским флотом нужно срочно что-то делать, то вот и проведем на них испытания… досрочно.
— Последний вопрос на сегодня: что с мостами?
— Повреждения минимальны, — на этот вопрос ответил товарищ Ворошилов, — на одном просто поменяли рельсошпальную решетку и движение по нему уже восстановлено. На втором… железнодорожники сообщили, что требуется заменить несколько балок, работы ведутся, все обещают починить завтра до обеда в крайнем случае. А, возможно, и раньше — но я думаю, раньше все же не получится: мороз, с железом работать трудно…
У Веры в голове всю ночь и весь день в голове крутилась «Вставай, страна огромная» — но она решила, что не стоит отнимать славу у Александрова и Лебедева-Кумача. Да и война, с ее точки зрения, была не настолько критической: несмотря на то, что с оценкой серьезности конфликта она существенно просчиталась, уровень готовности к ней ей казался вполне достаточным для достижения победы. Причем быстрой победы: не зря же она готовила в том числе и «планы мобилизационного производства» для всех предприятий химпрома и всех смежников. Готовила, несмотря даже на насмешки со стороны «руководства»: с теми же снегоходами ей ведь год не давали налаживать их производство, ссылаясь на совсем уже бредовые причины. И только благодаря соседу, который все же смог оценить полезность таких машин хотя бы для пограничников на отдаленных заставах, их выпуск все же начался. Причем и Берия, и Тихонов называли снегоходы именно Вериным изобретением, хотя она для этой экзотической машины придумала лишь резиновую гусеницу с лавсановым кордом и пластиковую (то есть с покрытием из сверхвысокомолекулярного полиэтилена) переднюю лыжу. Еще она приложила руку (даже не голову, а именно руку, щедро раздававшую подзатылины технологам) к изготовлению прицепных стеклопластиковых нарт.
Но больше всего Веру в плане успеха в войне с японцами радовали радиоконструктора из Фрязино. Сначала они (с Вериной подсказки) разработали крошечные стержневые радиолампы, а потом на них сконструировали систему самонаведения для противокорабельных ракет. Система была довольно простой: магнетрон что-то там излучал высокочастотное, вращающаяся антенна ловила направление на отражающий это излучение объект и корректировала курс ракеты, поворачивая рули. А чтобы эта вся «цветомузыка» работала, на ракету пришлось еще ставит мощный серебряно-цинковый аккумулятор, от которого вся электроника и питалась… примерно одну минуту. Ракета получилась очень дорогая — но в любом случае гораздо дешевле тех кораблей, которые ею собирались топить.