— А если набирать выпускников десятилеток?

— У этих, конечно, знаний побольше, но все равно максимум, так это на полгода срок обучения сократить можно. То есть это в среднем, если дети особенно старательные попадутся, то и за два года из них терпимых специалистов сделать можно.

— Поговори со Старухой насчет того, как старательность у детишек пробудить. Уж если она сама расстаралась так, что в двенадцать в университет поступила, да так, что ее лично Зелинский к себе на курс зачислил, то в старании она точно разбирается.

— Она просто гений, а вот другие…

— На ее потоке университет каждый второй с красным дипломом закончил. Ни до, ни после нее такого не было. Если не считать выпускников ее кафедры: там вообще обычный диплом, без отличия, получить чуть ли не позором считается. К тому же заводы строиться будут не особо быстро, года два минимум уйдет — а кому времени хоть сколько-то специалистов, да подготовим. Уж лучше пусть у нас два завода вполсилы работать будут, чем один на полную мощность и с перегрузкой.

— А деньги…

— Средства изыщем… так Старуха любит говорить? Она еще чего-нибудь полезного и недорогого для народа придумает, мы продадим — и деньгами разживемся, — рассмеялся Сталин.

— Она книжки для детей пишет, — уточнил текущее положение дел Лаврентий Павлович. — И Сергею их читает… дает почитать, чтобы, как говорит, понять, нравится ли это нынешней молодежи.

— Ну да, откуда Старухе-то знать, что молодежи нравится. А что пишет? Или это только сыну твоему известно?

— Да фантастику какую-то, про полеты в космос, про будущее… про счастливое будущее, я бы хотел до такого дожить.

— Как Уэллс что ли? Или как Жюль Верн?

— Британца она таким словом обзывает, что уж лучше бы просто матом. Она говорит что он… нет, не помню, там что-то из латыни… А Жюль Верн — ну, немножко похоже. Тоже много такого, что детишкам науку понять помогает, и приключения… интересные приключения. Да, она сказала, что еще Конан Дойль похожие книжки писал.

— Про Шерлока Холмса?

— Нет, про профессора Челленджера. Обещала Сережке книгу найти и дать почитать. А меня попросила попросить перевести эту книжку переводчицу Волжину из «Интернациональной литературы», потому что, сказала, прежние переводы отвратительны.

— Взяла бы и сама перевела, — улыбнулся Тихонов, — все равно дома сидит, а языки она, небось, получше всяких переводчиков знает.

— Ей некогда, — нарочито «сурово» ответил Иосиф Виссарионович, — она коляски изобретает и вешалки. К тому же может она почерка своего стесняется, а у этой Волжиной он скорее всего профессионально-каллиграфический.