— И тем не менее.
«Идиот» — сердито выдаёт Мартинес.
А затем утыкатся носом мне в плечо и начитает реветь, как маленькая.
«Это манипуляция» — у меня даже выходит не сокращать слова.
«Иди нахер!» — Айя непоследовательно вытирается моей рубашкой.
Матери озадаченно замолкают и в четыре глаза таращатся на нас.
Вижу не очень хорошо, но Мартинес-старшая, кажется, нервничает больше японки.
Айя ещё добрую минуту или две вздрагивает, увлажняя плечо моей рубашки. Эрнандес с виноватым видом вздыхает и смотрит вперёд по ходу движения.
Через пару минут моя одноклассница наконец успокаивается:
— Пошли выйдем? Мам, ты в суд без меня съездишь.
— Уверена? — родительница одноклассницы отчего-то начинает ассоциироваться с присевшей в траве пумой.
— Да. Чего нам с вами теперь тащиться? Претензии ко мне неожиданно утратили актуальность, сама разведёшь, — на моей памяти Мартинес впервые шутит неудачно.
Или всё-таки удачно? И это я остро воспринимаю то, что для остальных является нормой жизни?
— Хорошо. — Дальхис (?) внимательно смотрит на дочь пару секунд, потом командует водителю остановиться.
— Я с вами! — Ана выскакивает из машины чуть ли не впереди нас.
Ну да, она — единственная независимая из всех: это у неё ни опекунши, ни матери в салоне.
Миру вообще ничего не говорит Тике, но тоже вылезает наружу и берёт под руку баскетболистку. Они вдвоём тактично отстают и бредут метрах в двадцати позади нас.
— Что это было? — спрашиваю шагов через двести полного молчания.
— Там, в салоне, ты на каком-то этапе принялся всерьёз раздумывать, а не погорячился ли ты — и усаживаясь внутрь, и вообще связавшись со мной. Ещё скажи, что я ошиблась!
— Скажу. Ошиблась. По первому пункту — без вопросов, был такой момент. Но по второму — пальцем в, к-хм, небо.
— Точно? — латиноамериканка на ходу изгибается и заглядывает мне в лицо. — Чего молчишь, гад⁈
— Ты же сама видишь достоверность через эти твои расширения.
— Кретин! Девочке иногда нужно, чтобы пацан, мать его, языком и сам шевелил! Дубина!
— У меня и в мыслях не было ставить под вопрос наше с тобой совместное, м-м-м, это вот всё. — Чуть подумав, добавляю под её подозрительным взглядом, — знаешь, в самые нужные моменты правильные слова почему-то не находятся.
— Слова — говно, — безапелляционно заявляет моя одноклассница, местами стремительно успокаиваясь. — Действия рулят. Я впечатлилась, когда ты на Фархата с голыми кулаками ринуться собирался.
— К чему тогда была эта сцена в микроавтобусе?
— Это не сцена, — Мартинес надувается. — Это то, что я реально чувствовала. Или ты считаешь, что я способна на концерты в присутствии маман⁈