— Да.
— Ну вот. Не тревожьтесь! Если она не способна удерживаться от срыва в запой в принципе, мы это определим в течение полусуток и тут же доложим вам. Но даже в этом случае вы получите её обратно абсолютно трезвой, с печенью, почками и нормальным кровообращением головного мозга.
— Я затрудняюсь выразить свою благодарность надлежащим образом.
— Это лишнее, — Дальхис чертовски располагала к себе. — Мы не склонны чрезмерно поклоняться букве закона, если само дело богоугодное. Тем более что я догадываюсь, о какой именно персоне идёт речь, — задержала веки в закрытом положении.
«Тика, у мен прблмы» — она даже перечитала дважды, пока не сообразила, что это пришло от Виктора.
«Я у входа! Ты где⁈» — а ведь даже не успела толком порадоваться, что у парня такие успехи в управлении интерфейсом.
Прорыв, которого не должно быть. Если опираться на массовую статистику.
«Стлвя. Змлк нмёки на тца. Прдёте щас???».
«ДА».
Она по-максимуму ускорилась, не переходя на бег: в узкой юбке и на каблуках это было бы технически нереально.
Когда она вошла в школьную столовую, Виктор вовсю дрался с незнакомым ей пацаном, который прямо-таки сиял тройкой расширений неотсюда.
Тика на мгновение впала в ступор: если ждать, кто победит — можно дождаться не того, на что рассчитываешь. Если же прийти на помощь подопечному лично — это будет не просто перебор, а второй скандал за день, да ещё какой!
Мамаша прибежала защищать великовозрастного. Причём, мамаша совсем другой девочки.
Через секунду Хамасаки отмерла и хлопнул себя по лбу: дочь!
— Почему ты его сразу не забил, как мамонта? — Тика то ли шутит, то ли действительно выясняет.
С «земляком» я в итоге почти управился, но нас растащили прибежавшие по просьбе опекунши латиносы.
— Он — единственный человек здесь, который может говорить со мной по-русски, если не считать Трофимова. Не хотел травмировать, бил без кастета.
— Сентиментальность⁈ — мать Миру искренне удивляется.
— Что-то типа. Ну и вот такие детали. — В подробностях пересказываю содержание нашего разговора. — Я даже не знаю, как к этому относиться. Вы случайно не в курсе, на какие моменты он так старательно намекал? Вроде бы касается отца, а вы были близки.
Хамасаки-старшая неожиданно смущается и только что не краснеет. Затем воровато оглядывается по сторонам и понижает громкость, почти шипит:
— Не тут! Пошли выйдем, пройдёмся по парку!
— Вы же сами назначили в столовой? Хорошо, как скажете.
На биологию я, судя по всему, и так не попадаю — хотя это и не самая большая моя проблема. Наверное.
— Я даже не знаю, с чего начать. — Тика бредёт рядом по круговой аллее школьного парка. — Знаешь, я же сама ехала сюда, чтобы с тобой поговорить, сама набрала тебя. А теперь чувствую себя запутавшейся в трёх соснах.