— Почему ты такой спокойный? Ты уверен, что сюда не явятся люди безумца прямо сегодня?

— Уверен.

— Почему?

— Я же сказал, войско безумца стоит на Волге.

— И что это значит?

— Когда два удельных князя хотят сразиться, они вступают в битву, но перед этим войска выбирают позицию боя. Возвышенность там какая, лес или болото… чтобы сбоку не обошли, чтобы вражеские всадники свободно не носились, чтобы лучникам вражеским было не удобно. То место, где защищаться хорошо.

— Но при чём тут река?

— Тут всё интереснее. Обычно как бывает? Есть сильный, есть слабый, вот и получается, что один бьёт другого. Но там на Волге силы одинаковые, каждое войско стоит на своём берегу. Кто пойдёт в атаку — тот проиграет. А если уйдёшь — другое войско пойдёт за тобой, так что лучшего места для сражения уже не будет.

— Хочешь сказать, что все последние дни, пока мы занимались своими делами, они там просто стояли и ничего не делали?

— Ну да.

— Глупо как-то.

— Люди вообще глупые существа, — говорю.

— Но они же не будут там целый год стоять?

— Конечно нет, у кого закончится еда — тот проиграл. Все хотят есть. Вот почему мы собрались сегодня на поле, чтобы как следует избить палками рожь.

Хлеб — всему голова.

Прежде, чем начать обмолот, папаня выносит на поле одну из наших куриц. Она трепыхается, пытается вырваться, но не тут-то было. Она — жертва Велесу, дар во имя урожая. Не прям дар, как те дары, что мы ему подносили в лесу: эту курицу мы съедим сами. Там, под овином, Федот забивает её, после чего отдаёт одной из старушек, чтобы сделала нам дневную похлёбку.

Первый сноп из овина по нашей старой традиции выносит многодетная мать. Надежда Предраговна, что живёт на другом конце села, мать семерых детей. Раскладывает его на току, пока мужики разминаются.

Беру в руки цеп, взвешиваю. Работа предстоит сложная, поэтому выполняют её только самые крепкие, но усталость — меньшее, что будет меня сегодня беспокоить.

Закидываю верхнюю палку за спину и бью по стопке ржи, лежащей на земле. С сухим треском колосья разваливаются, зерно просыпается вниз, а в воздух поднимаются мелкие кусочки соломы, смешанной с пылью. Выглядит легко, но это только начало. Бью цепом по зерну ещё раз, и ещё раз, и ещё.

Справа и слева от меня сельские мужики делают то же самое. Женщины собирают солому и уносят, складывают в снопы. Собранное зерно откладывают в сторону для дальнейшей обработки.

Вскоре от напряжения начинают ныть руки. От палящего солнца и движений всё тело покрывается потом, к нему липнет сухая солома, всё тут же начинает чесаться, но делать это нельзя — только хуже сделаешь. Приходится терпеть зуд до вечера, когда можно будет как следует вымыться в реке.