— В любом случае у тебя есть я. Твой самый близкий друг.

— Спасибо, — говорю. — Это очень мило. И приятно.

Возвращаюсь домой.

Перед самым участком стоит наш сельский пёс Гром. Кличка грозная, но это добрейшее существо. Животное старое, умное, и с очень жалостливыми глазами, благодаря которым мастерски умеет выпрашивать корку хлеба, каши, а то и кишок остатки, когда свинью забьют. Ходит от дома к дому, ни с кем конкретно не живёт. Сторожит тех, к кому прибьётся на ночь, днём помогает пасти коров.

Дети его обожают, а он детей: позволяет тягать себя за уши, за хвост.

По вечерам обычно слоняется, нюхает, где едой пахнет. Однако сейчас он застыл напротив нашего дома, точно истукан. Вытянулся, неотрывно следит за сладкой парочкой на пороге. Там Федот с Душаной любуются. Трутся друг об друга носами, щеками.

А пёс следит без движения.

— Что такое, Гром? — спрашиваю. — Неужто заметил чего странное?

Возле пса летает парочка духов подозрения в виде тёмно-зелёных плоских облачков. Очень редко животные вызывают духов — гораздо реже чем люди. Но сегодня у Грома получилось.

Присаживаюсь возле собаки, он только ухом повёл в ответ на мои слова.

— Хоть кто-то заметил, что Душана не в порядке. Все люди вокруг пляшут, смеются, здороваются, у одного только меня мурашки по коже, когда она близко оказывается.

— Какой красивый, — замечает Веда, подлетая к морде собаки.

Пёс на мгновение отвлекается на девушку-духа, но тут же переводит взгляд обратно на Душану. Уж не знаю, что он видит или чувствует, но его это сильно настораживает. Может, замогильным смрадом от неё тянет, а люди это унюхать не могут. Только собаки на такое способны. Вот бы мне его нос на денёк…

— Пойдём, — говорю. — Посмотришь на неё вблизи.

Беру пса за два бока и толкаю вперёд, чтобы он подошёл поближе, однако животинка упирается. Не хочет подходить к женщине. До ворот двора мы ещё доходим кое-как, но входить Гром отказывается напрочь.

— Ладно, иди гуляй. И постарайся чёрным на глаза не попадаться.

Пёс, постояв ещё чуть-чуть, уходит.

Я же иду к родителям и рассказываю, что произошло. Напоминаю Федоту, что никто его из деревни не увозил. И если кто спросит, то мы просто отдали оброк и больше господина-коня не видели. Родители кивают, Душана пытается погладить меня по руке, но я ловко уклоняюсь.

Отхожу подальше и смотрю, как люди в чёрных одеждах и с факелами ходят по селу, подходят к домам и вызывают жителей на разговор. Казалось бы, чего тут расследовать: коня разорвали чудища в лесу. Такое случается, хоть и не часто. Это деревенские жители привыкли бок о бок с тварями жить, знают как не попасться к ним в лапы. А люди князя — городские, они о правилах поведения ночью знают только со вторых слов, вот и накликали беду.