Никогда не встречал человека, который бы так любил драться, и при этом совсем не умел этого делать.

Вот и сейчас: самое обыкновенное утро, а он уже проблемы на собственную задницу ищет.

— Простите, дурака, — говорю. — Это наш сельский идиот, его в детстве свиноматка подрала.

Пытаюсь соврать, чтобы моего упёртого друга не казнили прямо сейчас, у нас на глазах. Все последние годы я только этим и занимался: то рассерженных мужиков успокаивал, то заступался перед парнями из окружающих деревень. Сегодня же Никодим устроил немыслимое: отказаться поклониться господину — верх идиотизма. Таких как мы запросто убьют и тут же забудут.

— Он и разговаривать-то научился только в прошлом году, сам ещё не понимает, о чём болтает.

— Кажется, его надо выручить, — вставляет Веда.

Девушка-дух летит в сторону управляющего, после чего со всего размаха влетает ему в ягодицу.

— Уф! — вздрагивает тот. — Ненавижу комаров!

— Не смотрите на болвана! Он даже не понял, что вы сказали. Думает, что вы ему предлагаете еды из телеги попробовать… А он хоть и болван, но господина чтит, никогда к его еде не прикоснётся…

Пока я несу околесицу, несколько наших мужиков уводят Никодима в сторону, чтобы он не нарывался. Мы для знати — всё равно, что грязь.

— Ладно, — вздыхает посыльный. — И не таких видали. Несите уже оброк!

Соседи послушно выносят продовольствие. Группа направляется к следующему дому. Я же, скрипя зубами, иду в другую сторону.

— Ты чего творишь? — спрашиваю у Никодима. — Совсем с ума сошёл?

— Я ни перед кем не кланяюсь. Ни перед господином, ни перед отцом, ни перед Богом. Вообще. Никогда.

— Жить надоело?

В глазах Никодима сверкает злобный блеск. Вообще он добрый парень, никогда не оставит другого в беде, и его даже просить не нужно — всегда сам поможет. Но вот эта его упёртость выводит.

— Пусть лучше они меня повесят, чем я опущу голову.

— Так и произойдёт, можешь не сомневаться.

Хочется заехать по этой умной башке — настолько разозлило его поведение. Ладно, на более крепкого соседа нарываться — получишь по шее и всё. Но на господина… это нужно совсем не ценить себя.

Зла не хватает.

— Иди домой, — говорю. — И чтобы не высовывался, пока Фома Сивович не уйдёт.

— Я уйду, — отвечает Никодим. — Но не потому, что испугался.

Это да, в смелости ему не откажешь. Когда плевать на собственную жизнь, очень легко быть смелым. А всё именно так и выглядит.

Никодим уходит домой, а я возвращаюсь к себе. Перекапываем поле сохой, наводим порядок на участке. Большой работы мало, но мелочи занимают весь день. А ещё мелочи очень сильно выматывают, так что хоть я ничего особого не делал, но под конец для чувствую себя выжатым. Ноги одеревенели, рубаха успела пропитаться потом и высохнуть. Желудок сводит, есть хочется.