— Да, действительно, я не могу тебе приказывать. Но ты забыл кое-что другое. Не только сила что-то решает.

Со всего размаха я загоняю кинжал князю в пузо и веду вверх, к горлу. Разрезаю и тело, и все предметы, которые висят у него на шее как амулеты.

Тяжёлый удар Молчуна сбивает меня с ног, но слишком поздно: безжизненный князь падает на пол с перебитым хребтом. Все его охранные вещи разрезаны вместе с его телом. Он больше не встанет.

Я, Снежана, Никодим, Волибор, Молчун: все смотрим на лужу крови, растекающуюся под мёртвым телом.

— Сдох, сучий потрох? — спрашиваю. — Или тебя убить ещё раз?

— М-м, — рычит Молчун, приподнимая голову князя.

Здоровенный воитель осматривает тело своего хозяина, после чего поворачивается в нашу сторону.

— Не надо, — говорит Волибор. — Твой господин умер, поэтому тебе больше не нужно быть на его стороне. Ты выполнил свою клятву, тебя никто не обвинит в её нарушении.

Молчун достаёт из ножен за спиной длинный, тяжёлый топор. Волибор напротив него сжимает булаву.

— Не надо.

Но вместо того, чтобы броситься на нас с оружием, Молчун опускается на одно колено и кладёт топор к моим ногам.

— Кажется, он клянётся тебе в верности, — замечает Волибор. — Он не может этого сказать — бедолаге ещё в детстве язык отрезали.

Смотрю на эту немую сцену и не могу понять, что мне делать. Пусть я и сын известного человека, но я не чувствую себя князем. Не чувствую, будто могу принять клятву кого-либо.

Я — обычный крестьянин, сын мельника. Я не умею заниматься всем тем, чем занимаются высокие люди. Печь лепёшки из муки — это да, проращивать зёрна для браги — лучше всех. Но не сидеть на троне с важным видом.

— Нет, — говорю. — Я… вы что-то путаете.

— Стародум будет подчиняться только тебе, — отвечает Волибор. — Это твоё наследие. Ни мне, ни Никодиму, ни Игнатию.

— Нет-нет-нет. Нам пора возвращаться в Вещее.

Голова кружится, воздуха снова не хватает. Опускаюсь на пол и сижу, стараясь унять трясущиеся руки.

Наверное, такое известие должно было меня порадовать: я всегда хотел участвовать в чём-то большом, и вот это случилось. Но теперь я чувствую, будто на меня возложили слишком большой груз.

Но где-то в глубине души расплывается что-то тёплое. Осознание, что я оказался именно там, где и должен быть. Сразу две противоборствующие эмоции находятся в голове, и каким-то образом я уживаюсь сразу с обоими.

— Тимофей… — начинает Никодим.

— Погоди, — обрывает его Снежана. — Ему нужно побыть одному, чтобы всё обдумать. Да и нам тоже.

В словах девушки есть истина: трудно принять такие крупные изменения в жизни. Хочу ли я жить как крестьянин или принять новое положение и распрощаться со всем, что мне нравилось в прошлом?