Мы со Светозарой снова переглядываемся, пытаясь понять, как так получилось, что Никодим ни разу не обмолвился о своём заключении в подвале под присмотром помешанного любителя собак.

— Он должен быть где-то здесь, — шепчет Никодим, подносят свечу к полу. — Тут должен быть труп. Там, где я проломил ему голову.

Он ходит вдоль помещения, осматривая пол, но никакого тела здесь нет. Даже скелета не осталось. Пусто. В помещении лишь мы трое, Веда, пара старых кроватей, и небольшая деревянная клетка.

— Да где же он? — не унимается Никодим. — Я отчётливо помню, как он упал прямо у выхода, и как кровь сочилась у него из головы, создавая лужу на полу.

— Послушай… — начинает Светозара.

Она хочет сказать то, до чего мы все уже догадались, но Никодим ничего не хочет слышать.

— Может его муравьи съели? — спрашивает парень.

— Муравьи?

— Ну такие… прожорливые муравьи, которые могут человека вместе с костями и зубами съесть.

— Не существует таких муравьёв, — говорю. — Даже если бы они его сожрали, тут должен был остаться скелет.

— Тогда его крысы утащили, или червяки, или трупоеды забрались сюда… Потому что он должен быть здесь. Обязан. Я своими глазами видел его тело, его бездыханный труп.

Трупоеды не заходят в дома, и крысы не съедают человека целиком, до самого основания. У всего этого может быть лишь одно объяснение — именно то, которое Никодим так боится принять.

— Если тут нет тела, значит он не умер, — тихо, будто извиняясь шепчет Светозара.

— Этого не может быть.

У нас на глазах Никодима начинает трясти. Мы знаем этого парня уже много лет и ни разу за всю нашу жизнь он ничего не испугался. Он всегда был самым храбрым из всех, кого я знал, но это лишь потому, что ни один человек на свете не мог сравниться с мучителем, которому он когда-то проломил голову.

Никодим когда-то победил свой самый большой страх и это сделало его абсолютно неуязвимым перед всеми другими страхами.

Но теперь, осознав, что самый большой враг его жизни до сих пор жив, парень потерял контроль над собой. Не в силах устоять на ногах, Никодим опускается на пыльную кровать, хватает ртом воздух. Даже в свете свечи видно, какой он белый, как встали волосы у него на голове.

— Тихо, — шепчет он. — Тихо. Слышите?

Мы все вместе прислушиваемся. Ветер завывает на улице.

— Пойдём отсюда, — говорю.

— Я только за, — соглашается Светозара.

Мы вылезаем на поверхность, где Никодим принимается оглядываться в поисках невидимого врага. Весь путь обратно в центр города он то и дело оборачивается, будто ожидая слежки. Будто человек, которого он так сильно боится, окажется у него за спиной.