Эх, вот если бы я открыл свою силу… Всё было бы намного проще.

Чувствую же, есть она в груди. Так почему же не нашёл до сих пор? Что такого я не знаю о себе, что не позволяет мне раскрыть её?

— Веда, — говорю. — А ты что скажешь?

— Я всегда на твоей стороне, — отвечает девушка-дух, появляясь в воздухе между мной, Никодимом и Светозарой. — И чтобы ты знал, я ненавижу безумца намного больше, чем вы все. Я так надеюсь, что именно ты, Тимофей, его прикончишь. Мною. Ух… прямо дождаться не могу.

— Мы не идём сражаться с безумцем, только нападаем на его крепость, пока его нет дома. Самим безумцем пусть занимается его брат людоед.

— Эх, жаль.

Немногим спустя из подворья возвращается Волибор.

— Знаешь Стёпу Картавого? — спрашивает мужчина.

— Ага, купец. Чуть не каждый месяц мимо Вещего ходит.

— Говорит, князь Новгородский рвёт и мечет. Юрий Михайлович узнал, что его любимого коня Фому Сивовича убили. Заметь, не чудища сожрали, а убили.

— Сука…

— Вот-вот. Дошли до безумца слухи.

Удивительно, как быстро расползаются новости по земле.

Мы надеялись, что до безумца весть о смерти его копытного друга дойдёт позже. Теперь он знает о Вещем. Знает, что есть такое село на самой границе его земель, где позволили себе чуть больше, чем разрешено обыкновенным смердам.

— Нужно что-то решать, — произносит Волибор.

— Знаю.

— И как можно быстрее.

— Тоже знаю. Раз уж вся его армия стоит на реке, значит у нас есть время, чтобы освободить уведённых в плен крестьян. А там уже подумаем.

Надо действовать.

Начинать с малого и продолжать большим.

Поболтавшись ещё немного по селу, мы расходимся по домам, чтобы следующим утром встретиться снова. Никодим приходит с луком, Светозара с копьём. А я как раз заливаю перемолотый ячмень чистой, свежей водой из колодца, добавляю остатки старой закваски. Если мы вернёмся через несколько дней, будет нам праздничная брага. А если не вернёмся, то поминальная.

Из Вещего выходим целой группой: я с друзьями, наша ратная сотня из трёх десятков стариков, и пятнадцать каролинских мужиков. Выглядит наш отряд паршивенько, но для дела, которое мы задумали — достаточно.

— Тимофей, — произносит Волибор над ухом. — Не против, если во время битвы я ими буду командовать?

— Как же вы задрали, — говорю. — Не я тут главный, а ты.

— Я был воеводой при старом удельном князе, я умею отдавать приказы и вдохновлять людей. Руководить битвой. Но вне их я ничего не решаю: я никогда не был из тех людей, что умеют врать не краснея, и просчитывают всё на сто шагов вперёд. А ты парень умный. Книги читаешь. Не заставляй нас выбирать главным Никодима.