— Из земли, — соглашается Лоб. — Но не так легко, как ты думаешь. Будь железо таким дешёвым, оно бы у каждого было. Семьдесят кун за серп и косу — честно. Именно за столько я потом обменяю все твои вещи. А ещё работа, усилия…

— Давай так. Шкуры, котелок, ножи и лук со стрелами на косу и серп. А ещё я расскажу, как прикончил людей Митьки Седого.

Брови у Лба поползли наверх точно так же, как недавно у Свистуна покойного. Местные очень не любят разбойников на дорогах — они годами портят кровь, не дают свободно путешествовать и торговать. Вымогают, нападают, убивают. И пуще всех люди ненавидели Митьку Седого.

— И сапоги, — в отчаянии произносит Лоб. — Последняя цена, меньше не возьму.

— Нет. Ты и сам знаешь, что это слишком много для твоего инструмента.

— Ладно…

Расплачиваюсь с ним нужными вещами, а наверх покупаю ещё лопату за те серебряные куны и шкуры, что с самого начала нёс из своего села.

Хороший получился поход. Планировал раздобыть серп, а вернусь сразу с тремя инструментами для хозяйства.

Рассказываю Лбу всю историю моих взаимоотношений с Митькой и его бандитами. Как стоял на колодке и пилил верёвку за спиной ржавым куском серпа. И приукрасил, конечно же: хорошую историю грех не приукрасить. В моём рассказе Митька обмочился, когда увидел меня освободившимся.

К вечеру об этом узнает весь город — уж Ерёма-то постарается.

К себе в село я решил направиться, сделав небольшой крюк. Пройти всю торговую улицу и посмотреть, чего на оставшиеся шкуры. В итоге накупил леденцов малышне и немного соли — её как раз с Белого навозили. Море за последние двадцать лет неплохо так обмелело.

И уже когда собирался уходить, глаз зацепился за странную вещь: клетка, стоящая на самом берегу реки. Деревянная, в метр величиной. А внутри сидит чудо — девушка, ростом по колено. Вся красная, рога на голове.

Я даже перекрестился от удивления.

Одета в… даже не могу подобрать название. Что-то лёгкое, наподобие длинной рубахи до пят, но оставляющей открытыми руки, ноги и шею до самой ложбинки между… красотой. Никогда в жизни подобного не видел. Разных тварей навидался: и кикимор болотных, и полевика, даже русалку однажды, всю голую выше пояса — уши заткнул и убежал, пока она заговорить не успела.

А тут такое…

Девушка почувствовала приближение чего-то знакомого.

Два десятка лет её держат в клетке, возят из княжества в княжество, она побывала в каждом городе и почти в каждой деревне. Но только сейчас, впервые за всё это время, она встретила знакомое лицо: человек, которого она когда-то видела, но позабыла.