Ермек и приглашённая им переводчица приятно отличаются от большинства окружающих и системой ценностей, и внутренним настроем. Пока ходим за чаем, принимаю решения не терять времени и использовать оное для допустимых расспросов:

— Вы позволите спросить, что всё же сподвигло вас вмешаться? Если позволите, было бы интересно узнать ваши мотивы, — как можно дружелюбнее задаю вопрос. — Поначалу, кажется, вы не были расположены вникать и подключаться лично.

— А вы всегда чувствуете желания людей? — чуть удивляется в ответ Ермек, не отвечая на вопрос вслух .

— Как и все люди церкви, более или менее. Особенно при определённых условиях. Кои можно создать и усилить собственноручно, — развожу руками. — Я уверен, что и ваши священнослужители, истово преданные канонам вашей религии, способны разбираться в людях аналогичным образом и ничуть не хуже.

— Мне кажется, в данной теме могут совпасть и общие интересы, — достаточно откровенно отвечает Ермек после небольшой паузы. — И зоны ответственности моей организации.

После того, как мы с Ермеком возвращаемся со всеми чайными принадлежностями, переводчица протягивает Ермеку лист бумаги, испещрённый затейливой вязью.

— О, это что и по-каковски? — спрашивает женщину майор.

— Дари же, — отвечает та, удивлённо пожимая плечами. — Её заявление, с указанием обстоятельств. Сейчас к себе приду, тебе всё переведу и зашлю.

— Это не долго? — с надеждой в голосе говорит майор. — Сам перевод?

— Семь минут, — уверенно кивает собеседница. — Язык считай один. Просто у них алфавит арабский в основе. А что тебя так испугало?

— Вот этот алфавит и испугал. Где тут вообще буквы… и как их разобрать…

— Тебе и не надо разбирать. Переведу же, — кивает таджичка.

— Сейчас можешь зачитать, что тут?..

— Конечно. Слушай… — женщина берёт листок в руки и бегло читает содержание уже по-русски.

После этого Ермек вместе с Сохибджомол проводят быстрый, но достаточно информативный опрос (замаскированный, правда, под чаепитие).

Насколько я вижу по Ермеку, ответы Шукри работы ему нисколько не убавили, а только добавили: например, она не смогла вспомнить даже номера машины брата.

Не смотря на очень грамотную и профессиональную работу Имроншоевой, являющейся, без натяжек, лучшим оперативным переводчиком Управления (а может и всей Службы — учитывая её возраст и послужной список; по крайней мере, по своим языкам, особенно если принять во внимание психологию подобного рода бесед), результаты разговора Ермека не радуют. Сплошной ворох работы, без гарантий результата и без каких-либо «просветов» в виде информационных подарков от самой заявительницы.