— Казахский же тюркский язык, — чуть пожимает плечами девочка. — От узбекского хоть и отличается, но родство речи же слышно. Тюркская основа узнаваема. Узбекский я немного знаю после Термеза. А русский язык вообще иной. И сами русские от казахов на вид здорово отличаются.

— Ещё бы! — кивает Имроншоева. — Что есть, то есть…

— Хотела ещё спросить. Я не поняла вашего разговора, но услышала, что вы говорили о фарси, таджики… Если не секрет, о чём была речь?

— Ты не в курсе местных реалий, — отмахивается Имроншоева. — По инерции, со времён Империи, на всей её бывшей территории таджикский, фарси и дари считаются тремя разными языками. Соответственно, считается, что в Иране, Таджикистане и Афганистане, говорим о Севере Афганистана, живут три разных народа. Хоть и родственных, но разных. Ну, как русские, украинцы и беларусы, если тебе что-то говорят эти названия.

— «Русские» — говорит, остальные нет, — задумчиво кивает девочка. — Но ведь о нас — это же неправда? Мы же все один народ. Только разделённый границами.

— Именно, — кивает Имроншоева. — Но тут дело в том, что в своё время, во времена Империи, специалистов по страноведению нашего региона в столице Империи было немного. Помимо того, выходцев из нашего народа, как бы это поделикатнее… В общем, пробиться в руководители представителю нашего народа было труднее. — Обтекаемо и дипломатично закругляет какую-то недосказанную мысль Имроншоева. — Плюс, в Таджикистане, в двадцатых годах, сто лет назад, перешли на русский алфавит. А между Афганистаном и Ираном была политическая граница: правители разные. Вот русские, не понимая языка, и считали, что мы — три разных народа. Ну и, до кучи, местные тюркские племена порой тоже ориентировались на религию: в Иране же шииты. С ханафитским масхабом суннитов, доминирующим тут, граница довольно чёткая. У вас и у нас, в Таджикистане, в Бадахшане, вообще много исмаилитов. Вот всё и перепуталось из-за религии и политических границ. Русский мулла в тонкостях фарси не понимает, ни в языке, ни в народах. А наш сотрудник не стал терять время, ему что-то объяснять.

Имроншоева деликатно не упоминает, что и сам Ермек, будучи казахом, не очень хорошо ориентируется в культуре и диалектах фарси, не имеющих общей границы с государством Ермека (поскольку между странами лежат Узбекистан и Кыргызстан).

— А кем вы тут работаете? — непосредственно спрашивает Шукри, после чего, взглянув на собеседницу, поправляется. — Ну, если это не секрет?

— Оперативный переводчик, — отвечает Имроншоева, не задумываясь.