Хорошо, что я всегда аккуратен на таких участках , проносится на задворках сознания.
Из пассажиров никто, кроме Ромы, не замечает едва не случившегося столкновения, но и сам Рома рассеянно пропускает этот момент мимо себя.
— Мне ничего не известно, — подаёт сзади голос Азамат под негромкую беседу пересмеивающихся девочек.
— Хм. Это не из сайентологии ли опус, святой отец? — вопросительно поднимает бровь Рома. — Вы на сектанта вроде бы не похожи, — Рома весело хмыкает, глядя на меня.
— Ух ты, — теперь настаёт моя очередь хмуриться. — Нет, к своему стыду, лично я о сайентологах ничего не слышал.
Интересно, почему Рома называет их сектантами? Надо будет потом посмотреть в интернете, что за секта такая.
— Это вообще-то скорее из области нейрофизиологии, — на ходу, старательно подбираю понятия и термины.
Не менее старательно вспоминая достаточно узкий и неинтересный курс, лично мной в своё время наполовину прогулянный.
Гх-м. Прости, Господи, прегрешения наши.
— Я ничего не знаю об упомянутых сайентологах, — продолжаю, чуть собравшись с мыслями. — Но рискну предположить, что ценность аналитического приёма не уменьшается от факта использования его кем-либо ещё… У нас считается, что мозг, теоретически, может работать с информацией в двух продуктивных режимах…
— Аналитика и эмоции? — снимает с моего языка Рома, беззаботно пялясь в окно.
— Да. Отдаю должное вашей подготовке, — киваю действительно с уважением. — Удивлён.
— Да ну, — легкомысленно отмахивается Рома. — Понятно же по контексту. «Вася, козёл ты горбатый!», хрестоматийный пример. Но что там дальше с эмоциональной шкалой? И каким образом она тут задействована?
— Шкала эмоциональных тонов. Считается, что всё многообразие эмоций поддаётся, тем не менее, иерархизации по вертикали. И, в зависимости от высоты эмоционального тона, находящемуся в нём человеку будет лучше всего удаваться какой-то конкретный тип задач.
— Интересно, — подаёт сзади голос Азамат. — Какой первый тон?
— Нулевой. Самый первый тон — нулевой. Кажется, в миру приравнен к смерти.
— Это когда всё по барабану? — врезается Рома.
— Почти. Всё по барабану — это апатия, они со смертью почти рядом. Ну, с известным допуском, лично вам их можно считать за один тон, — добавляю, чуть подумав.
— И что хорошо делается в таком тоне? — удивляется Рома.
— Неуязвимость? — предполагает Азамат. — Что-то типа религиозного транса?
— Не знаю. У нас, нулевой тон, равно как и апатия, считается смертельным грехом, — не считаю возможным что-либо искажать. — Он не продуктивен. Мы отмечаем, что он есть. Но его функция, с точки зрения созидательной функции, ноль и есть. Смерть, апатия на волос от смерти. Учтите, эта шкала чисто умозрительная… — спохватываюсь, видя, как Рома с Азаматом начинают что-то явно с энтузиазмом прикидывать на себя. — И я бы вам настоятельно советовал…