— Да даже и в двадцатом веке, когда эти ваши вопросы в обществе накопились, в обществе полыхнуло так, что… Я про семнадцатый год, — ворчит Рома. — Как бы да. Но и нет тоже! Мы же молчим⁈

— Вот есть та самая «выученная беспомощность», о которой мы говорили. Когда к фуре прибыла вторая часть визитёров, — напоминаю. — На практике, методика была бы слишком изуверской, но власть удержать возможность бы дала. Какое-то время…

— А подробнее? — живо интересуется Рома, раздвигая сиденье и устраиваясь поудобнее.

— Не нужно уничтожать активно сопротивляющихся. Физически. Выращивать новое поколение, которому прививаем эту самую вынужденную беспомощность, тоже не нужно. — Не упоминаю вслух, что история о Моисее ведь может иметь и своё зеркальное отражение. Точно так же, всего за пару поколений, тому же самому обществу можно привить и совсем отличные от свободы навыки психики. Зависит от того, кто именно на момент времени в конкретном обществе выступает в роли Моисея. — Нужно всего лишь следующие поколения поддерживать в психологическом тоне страха . Который, перво-наперво, не даёт мозгу точно анализировать и творить.

— Ну-ка, ну-ка, — вспыхивает сзади Азамат. — Это то — что я думаю?

— Видимо, да, — киваю. — Заставить людей перестать генерировать конструктивные, конкурентоспособные идеи на уровне общества очень просто, я сейчас о созидательном начале. Нужно всего лишь погрузить их в хронический эмоциональный тон страха .

— А почему именно этот тон? — интересуется Азамат.

— А он характеризуется тем, что человек увеличивает способности к механической активности, в том числе мозга, — поясняю. — НО категорически блокирует созидание и конструктивный критичный взгляд на вещи. Получаем активных, как белки, но ждущих команд извне.

— В страхе аналитика блокируется, факт, — задумчиво кивает Рома.

Коему так же задумчиво с заднего сидения (вижу в зеркале) кивком вторит Азамат:

— А активность возрастает, тоже факт. Но ведь нельзя же всех заставить бояться всё время? — через какое-то время Азамат формулирует тот вопрос, который вертится на языке и у Ромы, но который Рома почему-то не озвучивает вслух.

— Да ну⁈ — веселюсь от его хода мысли, хлопая ладонями по рулю. — И кто тебе это сказал?

— Как-то натянуто, нет? — поддерживает Азамата Рома. — Я к вам со всем уважением, не подумайте… Но мы же не дети. Что за конспирология?..

Рома явно деликатничает и избегает слова «бред».

— Вы самую малость недостаточно образованы, дети мои. Что вы знаете о шкале эмоциональных тонов? — спрашиваю через секунду после того, как прохожу сложный поворот, едва разминувшись с гружёной фурой, выехавшей чуть-чуть на встречку.