— Не до конца понял о соратниках, — склоняю голову к плечу. — Вы о чём?

— Вы же не признаёте единобожия, — пожимает плечами «коллега». — По крайней мере, в нашем его понимании не признаёте.

— Да ну? — отодвигаю в сторону свой смартфон, придвигая к себе чай и финики. — И что заставляет вас так считать? — Умом понимаю, что религиозный спор двух священнослужителей разных религий априори не имеет смысла, но не ответить почему-то опять не могу. — У нас как раз проповедуется концепция Единого Бога Творца, причём мы к ней обратились на полтысячи с лишним лет раньше вас. Вы уверены, что знаете о нас всё?

— Многие многобожники признавали, что Аллах является Творцом, Дарующим средства для существования, Воскрешающим, Умертвляющим и Управляющим Вселенной. — Мой собеседник явно устраивается поудобнее, подбирая оптимальное положение тела на диване. — Признавали, что их божества, которым они поклонялись, ничего не создают, не наделают уделом и ничем не управляют. Однако они брали их как заступников и посредников, по их утверждению, между ними и Аллахом!

— Да ну? — только и улыбаюсь в ответ. — И при чём тут мы? Это какие у нас ещё есть божества, кроме Него?

— Конкретно к вам относится следующее из того, что сообщил Всевышний: « Они поклоняются наряду с Аллахом тому, что не причиняет им вреда и не приносит им пользы. Они говорят: 'Они — наши заступники перед Аллахом» (1).

— А подробнее можно? — решаю не сдерживаться. — Пока не понял своего, вернее, нашего, — теперь я указываю глазами на крест на своей груди, — места в вашем логическом построении.

— Это будет долго и неинтересно, — неожиданно спохватывается мулла. — Простите… У нас сейчас были некоторые свои дискуссии, в свете того, что в современном государстве любая религия по факту может притесняться…

— Я никуда не тороплюсь, — улыбаюсь в ответ. — И вы ничем не злоупотребляете. Но согласитесь, что любая дискуссия между нами с вами — это априори диалог двух истовых последователей разной Веры? В котором не следует ждать того, что кто-либо из нас чем-либо поступится?

— Согласен, — кивает мулла. — Что не исключает, однако, возможности самого диалога. Как обмена мнениями.

— У вас это не будет сочтено за ересь? — смеюсь. — Сам факт общения со мной? Ещё и на такую тему?

— У нас нет никаких ограничений насчёт того, среди кого надлежит либо не надлежит проповедовать, — улыбается в ответ мулла. — И я вполне могу пытаться… — он не договаривает, поскольку контекст и так понятен.

— Так что там насчёт нашего многобожия? — напоминаю. — Заинтриговали.